Чтение онлайн

– Любишь? Что это еще за чушь…

Даже поглощенная своим горем Верити увидела, как изменилось выражение его лица, ярость сменилась раздраженным недоумением и неверием. Он так хорошо знал ее, брат, отказавшийся от собственных надежд и амбиций и поступившийся своей мужской гордостью, чтобы оберегать ее.

Он знал, чего будет стоить ей эта незваная любовь. И уже стоила.

– О, милая, мне так жаль.

Да, он действительно знал. Верити неуверенно улыбнулась ему.

– Мне тоже. Но чем меньше сказано, тем скорее исправлено.

Это была одна из любимых поговорок их матери.

– Да, милая, это правда. Я привезу тебя обратно в Уитби, и ты скоро забудешь все, что тебе пришлось пережить.

– Мы не сможем оставаться в Уитби. В городе все еще будут сплетничать о скандале с фальшивой миссис Саймондс.

Бен дернул вожжи, и лошади тронулись.

– В таком случае мы купим овечью ферму там, где никто не будет знать, кто ты такая. Мы заберем Марию из школы, и она будет жить вместе с нами. Не беспокойся, милая. Здоровый воздух Йоркшира вернет розы на твои щеки. Не так уж все плохо, когда тебя окружает семья.

– Да, Бен, – согласилась она, хотя не верила в это.

Верити пристально смотрела вперед и убеждала себя, что боль пройдет. Когда-нибудь. Когда она станет очень старой.

Когда она умрет.

Они ехали молча, Верити пыталась ни о чем не вспоминать. Воспоминания причиняли слишком сильную боль.

Но в ее памяти упорно всплывало лицо Кайлмора.

Бен вторгся в ее личный ад, бросив на колени скомканный белый носовой платок.

– Зачем это? – удивилась Верити.

– Ты плачешь, милая, – голосом, полным нежности, сказал он.

– Разве? – Она провела дрожащей рукой по заплаканному лицу.

Нет, она никогда не забудет. Даже когда поседеет от старости. Она не хотела забывать, как бы ни были мучительны эти воспоминания.

Верити молча вытерла лицо. Она отказалась от бесполезной борьбы с собой и начала перебирать в памяти каждую бесценную минуту последних недель.

Жестокость, насилие, печаль, сладость.

Всепоглощающая любовь.

Рядом с ней Бен, прищелкивая языком, подгонял лошадей.

– Что за черт?

Тихое ругательство Бена отвлекло Верити от горьких воспоминаний.

– Ох! – Двуколка резко остановилась, Верити ухватилась за плечо брата, лошади заржали и забили копытами.

– Кто-то перегородил дорогу, Верити, – пристально глядя вперед, сказал Бен.

– Перегородил дорогу? – растерянно повторила она.

Она не успела собраться с мыслями, как грубые руки схватили ее и вытащили из коляски. Верити закричала скорее от удивления, чем от страха, когда нападавшие швырнули ее на дорогу.

– Верити! – крикнул Бен, двое мужчин стащили его с места и бросили на землю рядом с нею.

– Не трогайте его, я сама пойду, – решительно сказала Верити.

Несмотря на грубое обращение, ее сердце переполняла радость. Это не было ограблением. Должно быть, приехал Кайлмор, чтобы отвезти ее обратно в долину.

Ее не волновало, что он поступает плохо. Теперь она будет с ним. Только это имело значение.

Верити подняла глаза на мощные фигуры мужчин, ожидая увидеть одного или двух Маклишей.

Но в слабеющем дневном свете не смогла разглядеть ни одного знакомого лица. Ее окружали совершенно чужие люди.

– Я убью ублюдка! – Пошатываясь, Бен выпрямился. – Я говорил тебе, чтобы ты не доверяла ему!

– Лежать! – Самый крупный из захвативших их мужчин поднял ногу, чтобы ударить Бена. – Свяжите его.

Верити ничего не понимала. Приказания отдавались на чисто английском языке. В Шотландии герцог всегда полагался на местных жителей.

– Кайлмор? – Верити была озадачена. – Я не буду сопротивляться. Вы же знаете.

Человек, отдававший приказания, грубо схватил ее руку.

– Заткнись, – прорычал он, заставляя Верити встать.

– Я сказала, я не буду сопротивляться.

Поднимаясь на ноги, она споткнулась.

Глупо бояться Кайлмора. Он никогда не обидит ее. Он поклялся в этом, и Верити поверила ему.

Но сердце забилось от ужасного предчувствия. Дрожа и наконец осознавая опасность, Верити посмотрела на пустынную дорогу. Она увидела только четырех мужчин, наемный экипаж, наспех сооруженную баррикаду из камней и веток и богатую карету с закрытыми дверцами, стоявшую неподалеку.

Бен все еще пытался вырваться, но, как и в Уитби, численное превосходство врага делало его сопротивление невозможным. Он отчаянно ругался, но эти дьяволы, удерживавшие его, не обращали на ругань внимания, они связали его и оставили поддеревьями на обочине.

Один из нападавших поспешил к карете, чтобы открыть дверцу, на которой был изображен знакомый фамильный герб Кинмерри – золотой орел. Когда из кареты вышла женщина, Верити, уже пришедшая в себя, нисколько не удивилась.

– Хорошая работа, Смитсон. – Герцогиня Кайлмор одарила ослепительной улыбкой огромного громилу, стоявшего около Верити.

– Рад услужить, ваша светлость, – ответил тот коротким поклоном. – Прикончить их? Это будет выглядеть как нападение разбойников.

– Нет! – ужаснулась Верити, начиная по-настоящему вырываться. – Бен ничего не сделал, чтобы так обращаться с ним!

– Тихо, шлюха. – Смитсон свободной рукой схватил Верити за горло и прижал ее спиною к своей грубой холстинной рубашке.

От затхлого запаха пота у Верити закружилась голова и невольно вырвался стон, но Смитсон сильнее сжал ее горло, и Верити замолкла.

Герцогиня остановила на ней холодный, леденящий взгляд. Верити задрожала от невообразимой ненависти, которую увидела в глубине ее синих глаз.

– Ты была занозой в моем теле с тех пор, как мой сын увидел тебя, – сказала герцогиня таким же безжалостным тоном, каким был и ее взгляд.

– Но я уезжаю от него. Вы знаете, я покидаю его. – Верити задыхалась.

Она безуспешно пыталась освободиться из рук Смитсона.

– Прекрати это, проклятая шлюха, – проворчал он. – Не дергайся, или я расправлюсь с тобой.