Чтение онлайн

– Я тебя не боюсь!

Взмахнула когтистой лапой в воздухе:

– Выходи на бой, псина!

Овчарка бросилась за мной в погоню.

Хоть я гибкая, ловкая, быстрая, но у меня нет навыка носиться по улицам. И должна признать: у собак мускулы куда крепче. Я мчалась по мостовой, расстояние между нами сокращалось.

Куда, спрашивается, смотрели люди-хозяева? Подумать только, оставили огромную собачищу одну, без поводка и присмотра!

Я мгновенно оценила опасность и сделала ставку на свои преимущества. Я ловко лавирую. Меня не заносит на виражах, поскольку, в отличие от собак, я умею выпускать когти. Свернула на улицу, покрытую асфальтом, и запетляла под колесами стоящих машин.

Громким лаем собака постоянно сообщала мне, где находится: оборачиваться не нужно.

Я продолжала петлять, то и дело выбегая на обочину проезжей части, где стремительно мчались машины. Собака растерялась: как меня ловить, если ее саму могут сбить? Пару раз машины едва ее не задели. Потом в нее врезался скутер. Пес заскулил, заворчал и больше не гнался за мной.

Я обернулась и издали промяукала:

– Эй, псина! Где ты? Неужели устала?

Потом спокойно затрусила обратно, поглядывая по сторонам: восхищаются ли другие коты моей победой в гонке? Поймав их взгляды, я бы с горделивой скромностью вскинула голову. Скромный триумф, но все-таки я надеялась, что какой-нибудь свидетель расскажет о нем всей округе.

Едва ли это мимолетное столкновение коренным образом изменило бы отношения между кошками и собаками, но псам время от времени полезно напомнить, что люди служат нам не зря.

Когда я вернулась, Пифагора и след простыл. Ни малейшей благодарности. Обидно! Вернулась домой раздосадованная. Феликс спросил, где я была, но я не ответила.

Только ночью, когда наши домоправительницы уснули, я услышала зов из соседнего дома. Немного подождала, а потом все же высунула кончик носа.

Пифагор был у себя, на парапете балкона.

Я взобралась на парапет своего, и мы обнюхали друг друга издалека.

Он показался мне весьма импозантным: голубоглазый, изящный, с изысканной посадкой головы.

– Иди сюда, – мяукнул он.

Дважды просить не пришлось. Опасаясь еще раз осрамиться, я не стала перепрыгивать пропасть между балконами, а просто спустилась вниз, вылезла через свою дверку на улицу, потом влезла через дверку Пифагора.

Он ждал меня на пороге. Его домоправительница спала, и он пригласил меня прилечь у камина, где еще тлели угли. Красноватые огоньки плясали в его глазах.

– Благодарю за спасение. Сожалею, что не был радушным хозяином в прошлый раз. Я досадовал на самого себя за то, что сразу открыл тебе слишком многое. Таков мой главный недостаток. Желая поразить собеседника, я откровенно делюсь своими открытиями. Особенно если общаюсь с дамой, даже едва знакомой. А потом корю себя за неосторожность.

– Ты разъяснил мне столько всего, поверь, я тебе благодарна!

– Мне следовало обращаться с тобой повежливей.

– Ты живешь с подружкой. Понимаю, отчего ты сторонишься других кошек, даже соседок.

– У меня нет никаких подружек.

– В твоей комнате я встретила кошку.

– В доме нет ни котов, ни кошек, кроме меня!

– А кто же та, наверху?

Чтобы доказать свою правоту, я побежала наверх. Пифагор за мной. Белая кошка с черными пятнами была там, как я и говорила. И с ней вместе еще один кот, тоже сиамский, похожий на Пифагора.

– Это «зеркало», – объяснил Пифагор. – Человеческое изобретение, которое отражает все, что находится перед ним. Та кошка – это ты. Кот рядом – это я.

Я подошла поближе. И увидела себя впервые, потому что у нас в доме не было такого большого зеркала.

Изучила себя в мельчайших подробностях. Отражение повторяло каждый жест.

– Так вот, значит, как… «я» выгляжу?

Сейчас та, в зеркале, не казалась мне «наглой дешевкой». Возможно, я погорячилась. Такая изящная. Даже очаровательная. Я продолжала приглядываться.

Похоже, я гораздо привлекательнее, чем думала.

Меня заворожило собственное отражение. Страшно представить, не приди я сюда, прожила бы всю жизнь, не зная, на что я похожа, как видят меня окружающие.

Вот это открытие!

Пифагор явно дружил со своим отражением. Он положил лапку на зеркало. Я тоже.

– Тот, кто задумал общаться со всеми вокруг, должен для начала наладить общение с самим собой.

– Как ты узнал, что это зеркало?

– Мне подсказал Третий Глаз.

– Как ты удостоился Третьего Глаза? Почему у меня его нет?

– Секрет. Пошли, я кое-что покажу тебе.

Мы выбрались наружу и побежали рядышком по близлежащим улицам. Даже в поздний час они не опустели. Пифагор, хоть и недавно сюда переехал, отлично знал весь квартал и уверенно вел меня по лабиринту переулков, освещенных фонарями, к площади, где сидело на скамейках множество людей. В центре белело громадное здание: его стены, увенчанные гигантскими грушами, вздымались выше деревьев. Пифагор указал мне лаз под решеткой, а за ним – подвальное окно. Мы попали в просторный высокий зал с великолепными витражами, картинами и скульптурами.

– Ты здесь бывала когда-нибудь? – спросил он.

– Нет, – ответила я с изумлением.

Он направился к винтовой лестнице, мы взобрались по ней наверх. Подъем был долгим и утомительным, наконец мы оказались на площадке, откуда открывался необыкновенный вид на город.

Я решилась посмотреть вниз и поняла, что падение стало бы для меня роковым. Эта башня много выше деревьев, даже если поставить их одно на другое.

Здесь, на высоте, дул сильный ветер: он растрепал мою шерстку, и вздыбил волнами бежевый мех моего спутника. Порывы ветра взъерошили мне усы. Пренеприятное ощущение.

– Люблю наблюдать с высоты.

– Ты поэтому залез на то дерево, откуда собака не давала тебе спуститься?

– Я всегда забираюсь повыше. Наши когти созданы, чтобы карабкаться вверх, но, увы, не для того, чтоб спускаться. Вниз приходится спрыгивать. А как тут спрыгнешь, если внизу тебя ждет немецкая овчарка и лает?

Я любовалась расстилающимся внизу пейзажем. Увидела повсюду светящиеся точки: неподвижные желтые, подвижные белые или красные.

– Это и есть «их» город. Город людей, – сказал Пифагор.

– Я почти не выхожу из дома. Знаю свой двор, улицу и несколько соседних крыш.

– Люди строят тысячи домов. Вплотную, один к другому. Насколько хватает глаз. Этот город называется Париж.

– Париж, – повторила я.

– Мы на холме, в квартале Монмартр, на вершине их культового здания, церкви Сакре-Кёр.

– Ты узнал все это благодаря Третьему Глазу?

Пифагор не ответил. Я любовалась панорамой, открывшейся перед нами. Из того, что говорил Пифагор, понимала немногое. Но если слушать его подольше, можно путем сопоставления и анализа расшифровать смысл его речей. Во всяком случае, я на это надеялась.