Чтение онлайн

поджигание мальчиком бумаги в мусорной корзине

было тоже чем-то вроде собачьего лая над облом-

ками — чтобы привлечь внимание взрослых. Психо-

м рапевт научил этих людей разговаривать друг с

другом, открывать друг друга для себя. На видео-

пленке запечатлены их разные встречи, и мы видим,

как на наших глазах семья меняется, скованность

исчезает, и они даже начинают улыбаться, хотя

чуть пугаются своих собственных, непривычных им

улыбок. Психотерапевт в заключение не подводит

ни к какому «хэппи энду» — он осторожен в про-

гнозах по поводу их будущих взаимоотношений. Но

надежда на неравнодушие друг к другу появилась,

затеплилась, хотя еще робко. Они хотя бы в перво-

начальной степени перестали быть существующими

телами, начали становиться еще неумело и неуклю-

же — сосуществующими душами.

Я люблю Гайд-парк и каждый раз, когда при-

езжаю в Англию, хожу туда. Мне нравится идея от-

крытого выплескивания людьми своих душ. Но на

этот раз Гайд-парк произвел на меня грустное впе-

чатление, может быть, потому, что я пришел туда

после тавистокского, неподдельно исповедального

фильма. В речах, затянутых в крахмальные ворот-

нички квакеров, и расхристанных анархистов, и бес-

нующихся националистов, и сексуальных пророков с

немытыми шеями я уловил одну из самых жалких

разновидностей актерства — игру в исповедальность.

Слушатели были в основном из иностранных турис-

тов. Гайд-парк стал чем-то вроде цирка. Кроме то-

го, я был опечален тем, что не увидел моего старого

безымянного знакомого — толстого, похожего на но-

сорога африканца, который всегда водружал свою

личную лестницу с портретом и красным знаменем

и безудержно говорил, мешая в речах и горькую

правду жизни, и зазывные ярмарочные шуточки. Но

что-то в нем было настоящее — в этом африканце,

полном отчаяния и одновременно вакхического озор-

ства. Я не нашел его на этот раз и невесело поду-

1.1 ал, что он, может быть, заболел или даже умер.

Ведь на моей памяти он говорил на этом углу, с

этой самой лестницы, уже без малого лет два-

дцать.

Но люди должны говорить друг с другом, долж-

ны выкладывать друг другу души — иначе они ста-

нут только телами. Без актерства, а так, как в Та-

вистоке, мало-помалу, с трудом подбирая слова, но

с каждым словом открывая для себя друг друга.

Хороших людей на земле большинство, но они орга-

низованы хуже, чем плохие...

Не в этом ли проблема и сегодняшней Англии,

и всего человечества?

«НЕОБЯЗАТЕЛЬНО ЛЮБИТЬ

ТОЛЬКО БОЛЬШИЕ ДЕРЕВЬЯ»

Парижские заметки

1

Голый до пояса, уже немолодой мужчина в чер-

ных колготках прохаживался напротив центра Пом-

пиду, зазывно поигрывая татуированными бицепса-

ми, пока не собралась толпа. Для начала мужчина

выпустил изо рта несколько клубов пламени. Затем

он вынул из дерюжного мешка доску со вбитыми

в нее гвоздями, положил ее на мостовую и располо-

жился спиной на остриях гвоздей. Один за другим

на мохнатую грудь стали залезать приглашенные ши-

роким, радушным жестом туристы — американцы,

англичане, немцы. На груди образовалась целая ва-

вилонская башня. Когда она развалилась, мужчина

ловко вскочил с гвоздей, торжественно показывая

всем свою спину. Она была сильно исцарапана, но

не кровоточила. Раздались аплодисменты, и монеты

со звоном посыпались в шапку, лежащую на мосто-

вой. Это — работа. Тяжелая ежедневная работа.

В майские предвыборные дни перед вторым ту-

ром, когда все улицы Парижа и подземные пере-

ходы были оклеены портретами противоборствующих

кандидатов — Жискар д'Эстена и Франсуа Митте-

рана, понятие «работа» ни для кого не отменялось,

за исключением тех, у кого этой работы не было.

Озабоченно громыхали отбойные молотки в руках

рабочих, ремонтирующих улицы, озабоченно окунали

кисти в краску художники Монмартра, озабоченно

раскладывали в маленькие корзиночки свежую ма-

лину и клубнику зеленщики, и, взмокшие, как ло-

мовые лошади, танцовщицы ночных кабаре озабо-

ченно репетировали перед пустыми залами канкан,

вскидывая натруженные ноги выше слипшихся во-

лос, на которые только вечером сядут парики и

страусовые белоснежные перья... Серия телевизион-

ных дебатов между кандидатами была тоже отме-

чена озабоченностью этих двух усталых немолодых

мужчин, чья ежедневная нелегкая работа называет-

ся политикой.

Но в этом вечном городе есть еще одна работа,

которая называется литературой. Оба кандидата не

касались**ее в своей дискуссии, потому что этой ра-

ботой занято не так уж много людей по сравнению

с другими профессиями. Однако такое уж свойство

у этой работы — она делается немногими людьми.

Иногда немногими для немногих. Но иногда немно-

гими — для всех.

На тихой улочке Себастьен Боттэн скромно пря-

чется дом, зажатый между фешенебельным отелем

и особняками. Это издательство «Галлимар», где

уже долгие годы во многом определяется литера-

турная политика Франции. Оно — престижное, хо-

тя, по некоторым слухам, экономические его дела

неважны. Правда, в таком положении сейчас на-

ходятся многие европейские издательства. Книжные

магазины «затоварены». Перелистывающих книги

гораздо больше, чем покупающих. Однако писатель