Зайка для Серого. Враг моего отца
Шрифт:
– Что принимала? – спрашиваю на всякий случай.
– В смысле?
– Нюхала, кололась, таблетки глотала?
– Я не употребляю наркотики, – спокойно отвечает она. – Никогда не пробовала и не собираюсь. А! Я пила чай.
– Чай?
– С настойкой. Да, это ерунда! Там всего пара капель была. К тому же настойка эта древняя, давно выдохлась.
Настойка, значит… звучит, как какая-то фигня.
– Говоришь, думала обо мне? – вспоминаю ее первые слова.
– Да.
– Что думала?
Она пожимает плечами.
– Ты просто торчишь у меня в голове, как гвоздь. Никак тебя оттуда на вытащить.
Капец… И у меня так же! Только наоборот. Ну, вы поняли.
– И я постоянно представляю всякое… Это очень странно! И совсем на меня не похоже.
– Что представляешь?
Она не отвечает, она просто… проводит своим тонким пальчиком по моим губам.
Пиздец… От ее прикосновения я трясусь, как сучка.
– Может, я в тебя влюбилась? – продолжает эта охамевшая писюха добивать меня.
А у самой губы подрагивают. И чуть раскрываются. Мелькает маленький розовый язычок.
Я хочу, чтобы этот язык был на моем члене! Это нормальное желание.
А еще я дико хочу поцеловать ее. Нежно обхватить губами ее рот и проникнуть в него. Поиграть с этим розовым язычком, почувствовать мягкость ее губ…
Понять, наконец, чем она пахнет. И никуда не торопиться…
А вот это уже треш!
– У меня в животе что-то такое… порхает. Наверное, это бабочки, – заявляет Снежинка.
Ее руки расстегивают пуговицы моей рубашки. Распахивают ее. Легонько касаются моей груди. Вернее, татухи. У меня там волк и вороны, очень стильно и круто сделано.
Снежинка разглядывает рисунок. Трогает. Обводит…
А я… просто стою, как парализованная цапля на болоте.
Пиздец…
И я стою, и хуй стоит, и мозг забуксовал и встал. Просто не знает, как на такое реагировать!
Глава 8
Сергей
– А ты? – требовательно спрашивает она, толкая меня в плечо.
– Что – я?
Отмираю, наконец-то.
– Я тебе нравлюсь?
– Пиздец как, – срывается с моих губ.
Она удовлетворенно улыбается.
– А что тебе во мне нравится?
– Все!
– Нет, ты подробно расскажи. Мне очень интересно.
Да, бля! Мне что, уже мозг выносят?
На хер. Я на бабскую шелуху не ведусь. И сам шуршать языком впустую не буду.
Разве только…
Беру ее за талию. Сажаю на свой рабочий стол. Фиксирую шею захватом правой руки. И – обхватываю своими губами ее губы. Мягкие, сладкие, раскрытые мне навстречу. Нежные просто пиздец… Ныряю в эту негу с головой.
Чувствую, как Снежинка дрожит и тает.
– М-м-м….
Она стонет, прижимается ко мне, запутывается пальцами в моей шевелюре. И – задыхается. Чувствую, что ей не хватает дыхания.
– Дыши! – говорю, отстранившись.
– А, да? Можно?
Она шумно вдыхает. Растерянно хлопает ресницами и снова тянется к моим губам. Понравилось…
И откуда только такое чудо взялось на мою голову?
– Так приятно… – шепчет она. – Это просто космос!
Что самое странное – у меня такие же ощущения.
Сто лет не целовался. Мой обычный трах не включает в себя такие нежности. Обычно я просто вхожу и долблюсь до искр из глаз. У обоих участников. А тут…
Вот теперь она дышит. Быстро и часто. Снова задыхается, но уже по другому поводу.
Мои руки пробрались под ее толстовку.
Вот они. Мои маленькие сладкие сосочки. Затвердевшие, как бусинки. Ласкаю их сначала через ткань, потом задираю майку и касаюсь обнаженнной кожи. Пальцы немеют от кайфа..
– Боже, боже…
Ее дыхание срывается. Она обхватывает меня за ногами за талию. Трется об меня. Изгибается.
Просто выпрашивает… Пиздец как хочет, чтобы я насадил ее на член!
А у меня огненная лава в яйцах и железный стояк, искрящий электрическими разрядами.
– Что же это такое? – прислушиваюсь к ее шепоту. – Почему это так… так…
Я расстегиваю ее широкие джинсы. Беру ее подмышки, приподнимаю – и просто вытряхиваю из них.
Вижу розовенькие трусики. Миленько… пиздец заводит!
Глаза Снежинки закрыты, волосы растрепаны, руки лихорадочно шарят по моему телу… В этот момент я думаю: она точно под чем-то.
Да похрен! Я сам под лютым адреналином и адским тестостероном.
– Я хочу, хочу… – как в бреду шепчет она.
– Сейчас все будет, малышка.
Я тянусь к своему ремню, но она перехватывает мою руку и – кладет ее на трусики.
Гладкая розовая ткань. Под ней – гладкая розовая плоть. Сочащаяся сладким соком…
– Ой! – пищит она. – Мамочки…
Она сама трется о мои пальцы! Пытается насаживаться на них. Прижимается и раздвигает ноги.
Я даже трусы с нее снять не успел! Только отодвинуть.
Теплая нежная снежинка тает на моей руке…
Я хочу, чтобы там были не пальцы! Но она не отпускает мою руку, она требует, чтобы я ласкал ее вибрирующую горошину.
– Да, боже, да! Вот так… так… А-а-ах.
Ладно. Пусть будет так. Для начала.
– У тебя прекрасно получается, – бормочет она. – У меня никогда…
Что никогда? Тебе никто никогда не дрочил? Да ладно!
– Ты… боже! Боже!
Ой, ладно. Я всего лишь вожу пальцем туда-сюда… И рисую узоры. Снежинки…
Она распахивает глаза. Впивается взглядом в мои. Я вижу шок, потрясение и растерянность. Полный ахуй, короче.
– Кажется, я… Я… уже…. А-а-а! – взвизгивает она. И, уже не сдерживаясь, вопит: – А-а! А-а! А-а!