Чтение онлайн

— Поддерживаю. — Заговорил Рафат. — Дом провалился, ушёл под землю. Норы там повсюду, тоннели везде что дыры в сыре. Яма глубокая, дна не видно.

— Не тронете вы его. — Строго объявила Кхала. — Ни сейчас, ни потом. Все меня услышали? — Сказала, смотрит на меня. — Тебя это тоже касается.

— Знать бы ещё какой он. — Ответил и улыбнулся. Глядит не моргает, взгляд суровый. — Да понял я, понял. — Сижу потираю ногу. Плохо ходить босиком и как я теперь без ботинок и куртки?

— Не слышу ответа. — Поднялась, подошла к мелкому. Отступил Карлуха, спрятался за Серёгу.

— Я не трону. — Ответил Рафат и чуть слышно добавил. — Главное, чтобы он меня не тронул.

— Это точно. — Согласился Серёга. — А если он. — Не будет если. — Заверила Кхала. — Обещаю.

— Пусть только сунется. — Осмелел мелкий, но тут же прикусил язык и поспешил пояснить. — Нападёт, дам в зубы. Убивать не стану.

— Вот и договорились. — Улыбнулась, взъерошила мелкому волосы. — Я тебе верю. Снимай рубаху.

— Это ещё зачем? — Спросил Карлуха.

— Обмотки Бродяге сделаем. Ты у нас один при одеждах.

— Так и ты не голышом скачешь. — Сопротивляется Коротун. — Подол до самой земли, по траве волочится.

— Твоя правда. — Отошла Кхала взяла у Рафата тесак. Задрала подол.

— Пошутил я. — Заспешил мелкий к Кхале, придержал за руку. — Бери мою рубаху. Мне для Бродяги ничего не жалко. Хочешь и куртасик забирай.

— Рубахи достаточно.

— Ага. — Закивал Карлуха и скинул куртку, выпала фляга. Снял мелкий рубаху, упали нож и увесистый мешочек.

— Что это с тебя высыпается? — Спросил Серёга, и пошутил. — Снимай штаны. Может пистолет где-то там затерялся?

— Нет у меня пистолета. — Ворчит мелкий собирает своё добро.

— Что за мешочек? — Спросил и поднялся. — Михалыча не его искал?

— Ага. — Закивал Карлуха, лыбится, выставил зубы. — Сбрехал я ему. Уж больно дорожил он этим. — Бросил Коротун мне мешочек. — Стекляшки и колечки там. Вот я и подумал, почему бы не стащить?

— Не хорошо у своих воровать? — Гляжу на Карлуху, сползла улыбка, смотрит понуро, хмурит брови.

— Какой же он мне свой? — Одел мелкий куртку глядит с прищуром. — Свои в своих не стреляют.

— А давайте-ка в другом месте поговорим. — Предложил Серёга. — Мотай обмотки и убираемся подобру-поздорову.

***

Небо тяжёлое, тучи низкие, серые. Идти к тайнику Михалыча или нет, даже не обсуждали. Нет у нас другой дороги, одна она. И знает эту стёжку-дорожку только Кхала. На неё вся надежда.

Обошли провал, спустились по крутому склону. Вокруг только камни, даже трава не растёт. Кхала и Рафат идут впереди, за ними Серёга, а мы с Карлухой плетёмся в хвосте. Растираю руки, болят запястья. Коротун взгромоздил на плечо секиру, жалуется на свою трудную жизнь.

— И на кой я за вами увязался? Нужно было как лопатины добыли, уходить в Серую Башню.

— Так ты и сейчас с нами идёшь. — Уточнил я.

— А куда мне деваться? Завёл ты меня Бродяга в такую глушь, что самому и не выбраться.

— Я укажу дорогу. Возвращайся.

— Ага, щас! Погибели моей хочешь? Да я за эти дни, столько всего увидал, до конца дней хватит. Зверьё разное, ластоногие, какие-то пряхи будь они неладны. С этой поры Бродяга, хочешь ты или нет, куда ты туда и я. Всё друг, мы с тобою одной верёвкой связаны.

— Связаны? — Я резко остановился, Карлуха налетел сзади.

— Ты чего встал как пень по среди дороги?

— Да так. — Смерил Коротуна взглядом с ног до головы. — Думаю я.

— И о чём же ты думаешь? — С тревогой в голосе спросил мелкий.

— Да вот, размышляю. Стоит ли с тобою и дальше носиться? Чуть что, ты сразу в кусты прячешься. Убегаешь.

— Это когда такое было? — Карлуха поставил секиру, опёрся на неё.

— Напомнить?

— А напомни. — Чуть ли не приказал мелкий. Хорошо держится, но меня не обманешь. Глядит строго, да вот только глазки бегают. Растерялся Карлуха, чувствует свою вину.

— Да пожалуйста. — Уселся я на камень, взялся перематывать обмотки. Прошёл всего ничего, а они расползлись. — Первый раз, на холме ты драпанул. Только пятки и сверкали. Нас с Гунькой дружки Михалыча отмутузили, а тебе хоть бы хны, целёхонек. Вчера меня по башке шандарахнули. А ты куда подевался? Сбежал.

— Так я это. — Карлуха уселся напротив, помогает. Я мотаю тряпку, а он придерживает. — Ага, драпанул, спрятался и всех освободил. Там, возле дохлых шипарей я за кустами отсиделся. А кто тебе верёвки на руках срезал? Хочешь знать, кто Рафата поймал?

— Догадываюсь. — Кивнул и потрепал Карлуху за шевелюру. А ведь действительно, оба раза Карлуха меня выручал. Не будь его рядом в нужную минуту, боюсь и представить где бы я сейчас был? Тот же Михалыч мог пристрелить, не пырни мелкий его ножом. Да и не убегал Коротун далеко, всегда был где-то поблизости.

— Я тебя понял. — Карлуха расплылся в улыбке. — Это ты так шутишь. Верно?

— Ну, да. Конечно, шучу. — Обнял Карлуху, хлопаю по плечу. Как ни крути, а он мне друг. Не приятель, не просто знакомый, а именно друг. Вот и рубаху свою единственную не пожалел.

— Эй?! Вы чего там тискаетесь? — Окликнул Серёга. — Догоняйте охламоны!

— Охламоны — это хорошо или плохо? — Как-то зло поглядывая на Серёгу, поинтересовался Карлуха. — Обозвал или похвалил?

— Не знаю. — Пожал я плечами, и мы пошли дальше.

7

Идём не торопимся, часто оглядываюсь, запоминаю дорогу. Раньше я здесь никогда не был, даже не слыхал про эти места. Странное здесь всё, столбы, мосты, автострады. Машины большие с прицепами, стоят и лежат на боках, проржавели сильно, но всё ещё целые, не растащили по частям технари. Нет такого в Тихом и на окраинах тоже я не встречал столько машин. По-иному здесь всё. Серёга с Рафатом разговаривают, я слушаю, запоминаю новые слова.

Автострада — это дорога на насыпи. Как по мне, дорогой это непотребство нельзя называть. Кусты, трава, даже деревья растут, какая же это дорога, по ней и ходить нельзя, а ездить и подавно. Железные столбы, высокие, они в самое небо уходят, Рафат электро-опорами назвал. У нас тоже такие встречаются, только погнутые все и не стоят, а валяются. Поросли наши столбы плющом и вьющимися травами, да и проводов на них давно нет, технари стащили. Здесь же, столбы хоть и ржавые, но целёхонькие, царапают небо и провода на них висят. Плющ и сюда добрался, залез на провода, свисает верёвками. Видел я водонапорную башню, здоровенная штука, высокая, наверху пузатая, из кирпича сложена. Вот бы забраться на самый верх и поглядеть оттуда. Интересно здесь, но и страшновато одновременно. Места дикие, нехоженые.