Чтение онлайн

– Повторите мне это завтра еще раз! – ободряюще похлопал Игорь Владимирович ее по руке и вышел.

Почти сразу вслед за хирургом явился Максим: – Привет, отпускница, как дела?

– Если и ты спросишь про самочувствие, я начну кусаться.

Ответ прозвучал довольно мрачно, и радость на лице раннего посетителя сменилась сочувствием: – Что, устала говорить об одном и том же?

– Еще как! – пожаловалась Маргарита. – Как будто других тем не существует.

– А что, прикольно, если бы доктора, входя в палату, спрашивали у пациентов о курсе доллара, например, или о соотношении цен на мировом рынке сырья, – шутливо отозвался Максим.

– В такой палате, как моя, это самая актуальная тема.

– Не скажи. Меня, например, волнует вопрос из другой области: хотела бы ты выйти замуж?

Это настолько прозвучало неожиданно, что выгнув светлые брови дугой, Маргарита переспросила, проверяя – не ослышалась ли она: – Замуж? А зачем?

– Как зачем? – пришел черед удивляться Максу. – Чтобы спрятаться за широкую мужскую спину.

– Спрятаться, или его спрятать?

Излишне ехидное уточнение болезненно отразилось на самолюбии собеседника.

– Невысокого же ты мнения о мужчинах, – разочарованно протянул он. – Что так?

Маргарита смутилась. Ее язвительное высказывание вряд ли можно было отнести к сидящему напротив молодому человеку, предпочитающему действие словам. Сглаживая остроту впечатления, она примирительно отступила: – Прости. Наверное, не те мужчины мне попадались.

– Значит, у тебя еще все впереди.

Оптимистичный вывод прозвучал не ко времени: заглянувшая медсестра объявила о пятиминутной готовности, и Маргарита встала.

– Макс, у меня в сумочке оказалось твое кольцо. Не знаю, как это получилось, но ты можешь в любой момент забрать его у Оли.

– Не переживай, вернешь на свадьбе.

– На какой свадьбе? – не поняла Маргарита, с подозрением наблюдая за тем, как хитрая улыбка расползается по довольному лицу молодого человека.

– На нашей.

– Макс, мне не до шуток.

– А я и не шучу – вернешь на нашей свадьбе.

Бред, произносимый с загадочным видом, заставил женщину нахмуриться. – Это невозможно, – отчеканила она.

– Тогда кольцо останется у тебя.

Пока Маргарита соображала что это – издевательство или новый способ поддержки, Максим придвинулся к ней поближе, и, понизив голос, проворковал в самое ухо: – У тебя есть время подумать, но я бы предпочел свадьбу…

«Все-таки – издевательство!» – отмела сомнения женщина, с растущим возмущением глядя на наглого провокатора, отступившего в сторону с невинным выражением лица.

Резкому ответу помешала Оля, ворвавшаяся в палату с криком: – Мамочка, слава богу! Думала – опоздаю, там такие пробки! – и кинулась на шею засиявшей широкой улыбкой женщине.

После объятий и поцелуев Маргарита с удовольствием оглядела дочь и ласково поправила ее растрепавшиеся волосы: – Ты зачем примчалась?

– Пожелать тебе удачи!

– Спасибо, солнце мое!

– Мамочка, я очень тебя люблю, возвращайся скорее!

– Я тоже очень тебя люблю, будь умницей!

Невольный свидетель обмена признаниями стоял в стороне, завидуя той силе чувств, которая читалась во взгляде матери на свое дитя, и отчаянно желал быть причастным к их проявлению. Но его время еще не пришло, и Максим скромно напомнил о себе уверенными словами: – Все будет хорошо! Не задерживайся – мы тебя ждем.

– Кстати, на пару слов. – Маргарита отошла в угол палаты, предлагая молодому человеку последовать за ней. Понизив голос до шепота, она быстро произнесла: – У меня к тебе одна просьба – при неудачном исходе помоги Оле все разгрести…

Мгновенный всплеск в карих глазах красноречиво показал женщине, что ее поручение испугало Максима, но старательно сохраняя беспечный вид, он легко поцеловал ее в щеку и, разворачивая за плечи к выходу, шепнул:– Не забивай голову ерундой, думай о свадьбе!

– Спасибо тебе за все, – с улыбкой оглянулась она, и, вслед за медсестрой, скрылась в предоперационной.

Когда за Маргаритой закрылась дверь, Максим посмотрел на Ольгу: – Все будет хорошо, поняла? Даже думать не смей иначе! Все будет хорошо… – уже больше для себя повторил он и крепко сжал челюсти, стараясь унять волнительный стук в груди.

Кивнув, девушка полезла в телефон, полистала хранившиеся в нем картинки и фотографии, но, не выдержав тишины, отложила его в сторону: – Ты не знаешь, сколько продлится операция?

– Не знаю. Иди домой, когда все закончится – я тебе позвоню.

– Еще чего! Я останусь здесь.

Максим равнодушно пожал плечами. Желания спорить не было, впереди ждала томительная неизвестность.

Время тянулось бесконечно медленно. Они по очереди мерили шагами освещенный лампами дневного света больничный коридор, выглядывали в окна на лестничной площадке, присаживались на деревянную скамейку, истертую руками беспокойных родственников, чтобы через какое-то время нервно вскочить с нее и снова двинуться по узкому проходу.

Когда Оля в очередной раз ушла за кружкой кофе, из служебного лифта выбежала одетая в зеленую хирургическую форму женщина и торопливо скрылась в предоперационной. Почти следом за ней показался мужчина, облаченный в такого же цвета костюм. В сильнейшем волнении Макс рванулся к нему навстречу: – Доктор, что там?!

– Если бы я знал… – бросил тот мимоходом и исчез за дверью.

Сердце сжалось в тревожном предчувствии и Максим моментально покрылся липким потом. Мучительное покалывание распространялось по всему телу, заставляя холодеть конечности. Волна паники погребла его под собой, все глубже увлекая в пучину отчаяния. И достигнув предела – как утопающий, коснувшись дна, в последнем рывке стремится на поверхность – он мучительным усилием воли стряхнул мертвенное оцепенение, и первый раз в своей жизни обратился к богу с жаркой молитвой: «Господи, сделай так, чтобы Маргарита осталась на этой земле! Не забирай у меня любимую! Если ты разрешил нам встретиться, будь последователен и позволь сделать ее счастливой! Что она видела в своей жизни? Трудности одиночества? Разве эта хрупкая женщина жаловалась когда-либо на них? Ты же все видишь, все знаешь, все можешь! Прояви великодушие и оставь Маргариту мне! Клянусь, я буду самым лучшим опекуном и ты ни на минуту не пожалеешь, что поверил моему слову. Я буду любить ее, беречь, заботиться о ней, ни одна слезинка не упадет из серых глаз, клянусь! Я приложу все силы, чтобы она поверила тем чувствам, которые сама же и разбудила, и распахнула свое сердце навстречу! Только оставь ей жизнь, все остальное я беру на себя! Что тебе это стоит – один – единственный человечек из миллиардов других? Прошу тебя, господи, не забирай Маргариту, все что угодно, только не забирай ее!!!…»

От кофе уже тошнило, но тыканье пальцем в кнопки кофейного аппарата наполняло хоть какой-то полезностью тоскливые минуты ожидания. Морщась от горечи, Оля преодолела очередную порцию, и, повторив заученный алгоритм действий, набрала чашку для Макса. Вернувшись к месту дежурства, она нашла его в странном состоянии: застывший, словно истукан, с пустым немигающим взглядом, устремленным куда-то вверх, мужчина стоял лицом к предоперационному блоку, и лишь беззвучно шевелящиеся губы говорили о том, что в неподвижном теле продолжается жизнь. После нервных перемещений это выглядело пугающе.