Здрасьте, я ваш папа
Шрифт:
Мы садимся на барные стулья. Я смотрю в пол в надежде, что бармен меня не узнает.
Я, кстати, сильно изменилась с тех пор.
Да и вряд ли он помнит события шестилетней давности. Мало ли к нему ходит беременных истеричек...
– Мне латте, - говорю я.
– Принято, - кивает он.
И смотрит на Андрея. Очень долго и внимательно.
А потом выдает:
– Кажется, я знаю твой любимый напиток…
51
Андрей
– Я за рулем, - говорю я.
– Поэтому мне американо.
– Как скажешь, - отзывается бармен.
– Но имей в виду, у меня есть несколько бутылок твоего любимого…
Ну надо же, помнит меня! Я тоже его сразу узнал. И подумал, что, может, и не стоило сюда заходить.
Я сглатываю слюну. “Вествлетерена” я бы сейчас накатил с удовольствием. Давненько его не пил. Но никак. Машину бросить не могу. Мне еще везти Юльку с Дашей домой.
И поэтому я повторяю:
– Мне американо.
Как странно, что мы с Юлькой забрели сюда… Просто гуляли, шли куда глаза глядят. Я поначалу даже и не вспомнил, что где-то тут поблизости моя старая квартира.
И что в этом баре случилось одно знаменательное знакомство...
Мальвина осталась в прошлом.
Кажется, за последние три месяца я не думал о ней ни разу. А сейчас вдруг нахлынули воспоминания…
Я же сидел тогда на этом самом табурете!
А Мальвина - там, где сейчас сидит Юлька.
Блин. Неприлично думать о другой девушке рядом с Царевной-лягушкой. Но я думаю...
Как же мне тогда крышу снесло! Стыдно вспоминать.
Это даже хорошо, что Мальвина потерялась. Если бы я остался с ней, то не встретил бы Юльку.
Она, кстати, тоже Синеглазка. Но я ее так звать не буду. Это неправильно. Она у меня Царевна-лягушка, единственная и неповторимая.
Из другой сказки.
Но мне в голову пришла очень странная мысль...
Мальвина была той еще заразой. Врединой и стервозиной. Я успел это понять за те полчаса, что мы провели в баре бок о бок. Она тут отшивала парней направо и налево, да еще и опуская их ниже плинтуса.
Кого-то мне это напоминает… Даша ведет себя так же!
Ох, непросто придется парням, которые захотят завоевать сердце этой капризной принцессы...
У Юльки, кстати, тоже имеется ген вредности. Еще какой! Но эту лягушку я уже приручил.
И с Дашей все наладится, рано или поздно.
Все будет нормально. Она ко мне привыкнет. Просто нужно время.
А я, кстати, никуда не тороплюсь.
Я тут прочитал в статье одного семейного психолога, что на привыкание ребенка к новому взрослому уходит в среднем полгода.
Ну и на здоровье. Полгода так полгода. У нас вся жизнь впереди.
Даша со временем поймет, что я никуда не исчезну. И что я не такой уж плохой. Ничем не хуже этого дурацкого Костика.
Вот сегодня, например, она даже сказала мне: “Спасибо”, когда я открыл перед ней дверь машины. Это мелочь, конечно. Но еще неделю назад она меня вообще игнорировала, когда мы втроем ездили в торговый центр.
Ни "спасибо", ни "пожалуйста" - вообще ноль реакции на все мои попытки наладить контакт. Такое у нее в тот день было настроение... И Юлька ничего не могла сделать. Только переживала почем зря.
Наш с ней совместный проект закончился. Я бы, конечно, мог изобрести новый… Но, честно говоря, нам и этот был не так чтобы очень сильно нужен. Поначалу.
И Юлька это поняла. И разозлилась.
Я ее, конечно, успокоил. Заманив к себе как-то субботним вечером. Она оттаяла. Я умею усмирять эту дикую лягушечку...
Но повторять фокус с проектами ради наших встреч она отказалась.
– Вам корицу добавить?
– раздается голос бармена.
– Спасибо, не нужно, - отвечает Юлька.
И он ставит перед ней большую кружку латте.
А передо мной - американо.
– Как жизнь вообще?
– задает бармен неожиданный вопрос.
А мы, как бы, друзьями никогда не были.
Шесть лет назад я приходил каждый день в течение месяца. Пил. Молчал. Буянил, когда не было “Вествлетерена”.
Но о своей жизни ничего не рассказывал.
Я даже не уверен, что называл бармену свое имя.
Так с чего эти вопросы?
И тут я понимаю, с чего. И холодею.
Я же говорил ему, что ищу Мальвину! Девчонку с синими волосами. А что, если он это помнит? Да еще и начнет сейчас в красках описывать мои страдания? Перед Юлькой!
Все же я надеюсь, что у него хватит такта не говорить о моей бывшей девушке перед нынешней.
Кстати, Мальвина моей девушкой даже и не была…
– Все пучком, - отзываюсь я.
И поворачиваюсь к Юльке, чтобы обозначить, что разговор окончен.
– Во сколько нам нужно забрать Дашу?
– Еще сорок минут,- отвечает она.
– Но давай поторопимся. Даша не любит, когда я приезжаю последней. Кстати, надо заскочить в канцтовары, купить ей пластилин. Я обещала и забыла...
В этот момент я замечаю, что бармен греет уши. Слушает нас очень внимательно. Вернее, Юльку.
А, когда она замолкает, он поворачивается и смотрит на нее. Не просто смотрит - откровенно таращится. Неприлично долго!
Я вижу, как Юлька ежится под его взглядом. Ей явно неуютно. Да блин! Что за наглая бесцеремонность?
– Эй, чувак, - обращаюсь я к бармену.
– Какие-то проблемы?
– У меня нет. А у вас?
Да что за вопросы, блин! Что за странное поведение?
– У нас все отлично, - говорю я.
– Счастлив за вас.
– Спасибо.
– Круто, что вы сами во всем разобрались. А то я переживал.
Да что он несет вообще?! Он за нас переживал? Да он впервые в жизни видит нас вдвоем!
Может, он бухой? Вон, у него тут алкоголь в свободном доступе. Раньше я за ним такого не замечал. Но за шесть лет мог и поменять привычки.
– А Даша - это ваша дочка?
– вдруг спрашивает он Юльку.
Она кивает.
Не смотрит на него. Выглядит напряженной и даже злой. Не нравятся ей расспросы постороннего мужика!