Чтение онлайн

Крутилин. Вот, вот. Еще скажите —

злонамеренно сорвал. Извольте: вы, Сибиряков,

обозреваете работу дороги из окна будки

паровоза. Разве в том состоит новаторство, чтобн

требовать невозможного? Ваши расчеты

нереальны, они составлены вне времени. Кадры

дороги не готовы, их надо еще обучить. Нужны

резервы. Всему свое время, товарищ Сибиряков.

До свидания.

Алексей (бросился к окну, готовый,

кажется, на крайнюю дерзость). Слушайте,

товарищ Крутилин...

Крутилин. Слушаю.

Лена (подбежала к Алексею, схватила за

руку). Алексей!..

Алексей (отстраняя Лену). Раньше я сом-

невался в том, насколько справедливо вас

прозвали предельщиком.

Крутили н. Ну, а теперь?

Алексей. Вы рассеяли мои сомнения. Вы —

главный инженер и вы — главный предельщик в

штабе дороги.

Крутилин (улыбается). И все-таки я не

обижусь. Вы, Сибиряков, видно, не спали.

Отдохните. До свидания, Елена Андреевна. А с

вами не прощаюсь, товарищ экстерн, в

институте свидимся. (Уходит.)

Алексей. Теперь ты знаешь «почему». Он

сам ответил. (Сел, сгорбившись, на подоконник.

После дуэли с Крутилиным он сразу как-то

обмяк,- испытывает состояние большой усталости.

Рассеянно смотрит по сторонам, не слушая

Лену. Пробует насвистывать — не получается.

Прошел по комнате. Бьет по клавишам пианино.)

Лена (убирает со стола бумаги). Ты в

институт сегодня не пойдешь. Дай слово!

Долгая пауза.

(Рассматривает альбом.) Авдотья Ивановна...

Сколько лет прошло, а она, кажется, не

постарела. У нас нет этой фотографии. Смотри, ты

насколько выше меня. Какая я смешная... Папа...

Двадцать лет назад он выглядел старше. Чудной

какой! Усы носил,— мастер депо... А Никифор

Сергеевич тоже странный на фотографии... Я его

плохо помню. Видно, он с папой крепко дружил.

Сидят-то как, в обнимку...

Алексей. Лена... Лена, ты очень любишь

отца?

Лена. Очень?! Это не то слово.

Алексей. Прости, я глупый вопрос задал.

Не обижайся.

Лена. Я должна сказать тебе, Алексей,

важное... А вот как сказать...

Алексей. Так и говори.

Лена (после паузы). Нет, я не могу сказать

то, что хочу...

Алексей. Ты не хочешь сказать прямо.

Ты, Лена, обижена моим поступком? Ну, так и

скажи: ты, Алексей, подвел и себя и меня...

Лена. Подвел.

Алексей. И еще скажи: пойди, извинись.

Так ты хочешь?

Лена. Хочешь?! Я понимаю, во всем

виноват Крутилин. Но ты...

Алексей (прерывая). В чем виноват

Крутилин, мы знаем. Но почему он пользуется

поддержкой начальника дороги?

Лена. Папа ценит его талант. И не один

папа. Максим Романович привлек Крутилина к

своей работе. И вообще...

Алексей. И вообще получается — Крути-

лин — талант, его все поддерживают. Почему же

тогда, Лена, ты винишь во всем Крутилина?

Лена. Ты сам назвал его «душой предельче-

ских настроений».

Алексей. Назвал. Но в чем эта душа

держится? Не скажешь? Неприятно? Понимаю.

Так я за тебя отвечу. Держится душа эта в

мощной длани генерал-директора, начальника нашей

дороги Кондратьева Андрея Ефремовича и

авторитетом действительного члена Академии

наук Рубцова Максима Романовича. Не так ли?

А что Крутилин сам по себе? Ничего. Он при

Кондратьеве — сила, при Рубцове — авторитет.

По одному Крутилину бить — это все равно что

с полыни цвет рвать, а корни беречь.

Лена (уступая). Но ты, Алексей, обидел

папу. Ничего не объяснил, вернул премию. Кто-

кто, а ты знаешь его характер.

Алексей. При чем тут характер? Ведь это

он всю дорогу на тормоза поставил.

Лена. Ну, как ты можешь так говорить о

папе?

Алексей. Напрасно сердишься. Очень

вежливо говорю... Ну, что ты, Лена?.. Я же

люблю Андрея Ефремовича. Ну, хочешь, я

расскажу тебе, какого Кондратьева я люблю? «Не

оборачивайся назад, Алешка,— говорил он

мне,— в будущее рвись, в завтрашний день».

Его и звали-то не иначе, как орел! Первый

знатный машинист, лучший начальник депо во всем

Союзе. А почему первый! Потому, что гроза всех

предельщиков. Орел!.. Леночка, милая, я же

хочу походить на этого Кондратьева!

Лена. Ты вдруг так заговорил о папе... А

правда — хороший он?

Алексей. Хороший. Он наш, весь наш. И

мы его повернем, Лена. Кремнев, все друзья

коммунисты не дадут Кондратьеву успокоиться.

Лена. Да... Странно все получилось.

Общественное... личное... Нет, и личное как-то

раздвоилось...

Вошла Авдотья Ивановна.

Я должна вам сказать... Эта газета — не

последняя новость...

К окну подошел Рубцов с газетой в руках.

Рубцов. Здравствуйте, Авдотья Ивановна.

А где этот, развращенный почестями молодой

человек? А, вот он!.. Защищайся, негодный!

Или давай ремень, пороть тебя буду, Алешка!

(Хохочет.) Хо-хо-хо!.. Как они тебя трахнули!

(Развернул газету.) Поза-то, поза одна чего

стоит! И похож! Вот это дорожная газета,

ничего не скажешь! (Вошел в комнату.)

Алексей. Ничего разрисовали, красиво!

Садитесь, Максим Романович!

Рубцов. Нет, не могу. С задаваками

поведешься, сам задавакой станешь. Хо-хо-хо!.. А ты

чего ухмыляешься?

Алексей. Ну, так, ведь юмор...

Рубцов. Э-э, это уж, батенька, не юмор, а