Чтение онлайн

На Нюрбургринге Михаэль снова предстал во всем своем блеске. Переход в Феррари позволил ему опровергнуть несколько бытовавших на тот момент мнений. Будучи в Бенеттоне, он постоянно слышал жалобы о том, что Бенеттон — команда одного пилота — Михаэля. В первых гонках 1996 года Жан Алези постоянно был быстрее Герхарда Бергера, но почему-то никто не говорил о том, что Алези в этой команде отдается какое-то предпочтение.

Я мог бы сказать, что Феррари — команда одной машины, если бы Михаэль делал все тесты в одиночку. Но в моем распоряжении был точно такой же, как и у Михаэля, хороший автомобиль, а вся остальная работа лежала на моих плечах. Как я уже говорил, в Германии мне было труднее, чем обычно, в основном потому, что Михаэль буквально летал. Он выглядел очень хорошо, и люди начали думать, что в плане машины мы сделали очень большой шаг вперед. На самом деле, Вильямсы-Рено были слишком медленными, что сыграло на руку Михаэлю, и он финишировал вторым в непосредственной близости от Вильнева. Конечно, это опять вынудило людей задаться вопросом о наших рабочих взаимоотношениях. Все, казалось, считали, что разница в наших результатах должна была вызывать какие-то трения между Михаэлем и мной.

Наши взаимоотношения с каждой гонкой становились все лучше и лучше. Мы не тусовались вместе после работы, потому что Михаэль либо тестировал болид, либо отбывал в свои апартаменты в Монако. Может быть, мы бы и встречались почаще, если бы и я жил в Монте-Карло, но, даже тогда, светский контакт был бы ограничен, поскольку между нами не так много общего, и мы ведем совершенно различные образы жизни.

Безусловно, в основном мы общаемся на гонках, и там мы полностью открыты. К примеру, у Михаэля не было никаких возражений против того, чтобы я смотрел на распечатки телеметрии с его машины. Там есть абсолютно все: движения рулем, давление на педаль тормоза, ход педали газа, обороты, боковые и фронтальные перегрузки, все. Это можно читать, как книгу. Я мог видеть почерк Михаэля, и я попытался воспроизвести его в Австралии. Тогда это не составило мне труда, но в последующих гонках я уже не мог делать подобные вещи, поскольку болид реагировал не так, как мне того хотелось. Я списал это на недостаточное знакомство с F310. Как я уже объяснял ранее, перед началом сезона я провел в болиде всего два или три тестовых дня в Фиорано. Я не занимался ничем особо важным, но, по крайней мере, в течение какого-то времени находился в болиде, и мне удалось его почувствовать. После первых четырех гонок мне так и не предоставился шанс попытаться понять, почему я больше не могу приблизиться к временам Михаэля. Михаэль работал в поте лица, его навыки феноменальны. Не думаю, что ему обязательно следует заниматься тестами, поскольку вне зависимости от того, где мы находимся, он моментально начинает ехать на полную катушку. Для того, чтобы выйти на свои лучшие времена на круге, ему не требуется большое количество времени; он моментально обгоняет всех на секунду и остается на этом уровне до конца. В конце концов, это парень очень быстр, вот и все. Он выполняет большой объем работы, и он может проверить огромное количество мельчайших деталей, но, так или иначе, он выезжает на трассу и в течение одного круга показывает лучшее время.

Несмотря на беспокойства наблюдателей извне команды, я не был разочарован столь большой разницей в наших результатах. Меня это обстоятельство конечно не радовало, но я знал, что полные два или три дня, проведенные на тестах, могут исправить положение. К несчастью, из-за нехватки запчастей, я знал, что в ближайшие пять-шесть недель мне это не светит. Меня могли позвать на денек, но этого было недостаточно. Для того, чтобы полностью понять машину и начать прогрессировать, тебе требуется два или три дня. Тогда на каждую гонку ты приезжаешь с уже найденными настройками, а не начинаешь работу с нуля. На Нюрбургринге мне все время приходилось играть в угадайку; мне просто не от чего было оттолкнуться.

Но, сказав все это, должен признать, что, может быть, Михаэль стал еще лучше ездить, хотя в мне было и трудно в это поверить. Если он всегда с первой же секунды был быстр, то очень мало могло измениться с тех пор, как мы, перейдя в Феррари, приступили к зимним тестам. Я мог успокаивать себя мыслью о том, что зимой я был всего на три десятых секунды медленнее Михаэля. Во Фиорано я был немного быстрее. Я квалифицировался впереди него на первой гонке; нас разделили три десятых на воскресном уорм-апе, хотя в самой гонке, из-за того, что у меня было повреждено переднее антикрыло и мой болид испытывал ужасную недостаточную поворачиваемость, у него возникло преимущество. Без сомнения, в Михаэле есть сто-то особенное, но никогда еще это не было так заметно, как в Германии.

У меня было время поразмышлять над всем этим, когда несколько дней спустя на трассе Мюджелло в Италии я принимал участие в съемках рекламы для компании Шелл. С моей точки зрения сами съемки не составили особого труда. Большую часть времени я въезжал в боксы; сказать по правде, занятие наискучнейшее. Я просто не верю тем людям, что говорят, будто им нравится актерствовать. В рекламе, для того, чтобы один и тот же эпизод вышел так, как нужно съемочной группе, его требовалось отснять же бесчисленное количество раз. Я могу понять актера, наслаждающегося своей игрой на сцене в Вест Енде или Бродвее; мне понятно его возбуждение. Ты играешь спектакль за один проход, и тогда тебе действительно нужно лицедействовать. Но что касается игры перед камерами, это ужасно утомительно. Возможно, на съемках кинофильма дела обстоят по-другому, но это не для меня. Я играл свои эпизоды точно так же, как водил машину. Мне показалось, что это легко. Я мог быть звездой, никаких проблем! Но, основываясь на этом опыте, уж лучше я буду гонщиком Формулы 1, спасибо большое.

Одной из неприятных особенностей моей работы является необходимость поддерживать хорошую физическую форму, то, что никогда не приводило меня в восторг, даже в детском возрасте. Раньше я очень много занимался плаванием, каждый день час до и час после школы, но я не особо сильно старался, потому что не получал от этого особого удовольствия. Но, в принципе, я был достаточно хорош. Я стал чемпионом района, вторым в Ольстере, шестым в Ирландии, победителем большого количества соревнований. Но, несмотря на все это, я не получал особого удовольствия.

Куда больше мне нравилось гонять на велосипеде. Я катался вместе со своим приятелем по имени Вильям, с которым у нас было очень много общих интересов, и мы могли всю ночь гонять по маленьким тропинкам, элегантными бросками вписывая велосипеды в повороты. Благодаря этому, я был в прекрасной форме. Когда ты находишься в нежном возрасте, вся та энергия, которую ты не знаешь куда девать, переполняет тебя. Свою я сжигал либо в бассейне, либо на велосипеде, но только не на школьных игровых полях. Я, конечно, бегал кросс, играл в регби, но не тащился ни от того, ни от другого. Если говорить начистоту, я не люблю никакие упражнения.

Даже придя в гонки, я не уделял своей физической подготовке никакого внимания. И оглядываясь в те времена, я понимаю, что был крайне неподготовленным. Когда я начал заниматься, то помню, решил пробежать три мили, и мне пришлось пять раз остановиться. На следующий день я останавливался дважды, день спустя — один раз, а затем не останавливался совсем. Моя фитнесс-программа началась только, когда я пришел в Формулу 3. Мне было сказано, что следует лучше готовиться к гонкам. Говорили, что раз я встал на путь профессионального гонщика, то мне нужно соответствующе себя вести. А затем я встретил Джеймса Ханта…

Впервые я встретил Джеймса Ханта, когда он выступал в роли консультанта Мальборо. Я, конечно, видел его выступления в гонках. Однажды я даже умудрился забраться на вершину контрольной башни на трассе Бренд Хэтч в тот знаменательный день в 1976 году, когда он попал в ту известную заварушку на старте Гран При Великобритании. Организаторы хотели исключить его из гонки, но зрители стали возмущаться и, достаточно мудро, судьи позволили выйти ему на повторный старт. Гонку он выиграл, после чего был дисквалифицирован, но позже все-таки стал Чемпионом Мира с отрывом в одно очко.

Я был его поклонником. Мне нравилось его поведение; Джеймс был крайне самостоятельным в своих поступках. Когда меня пригласили принять участие в тестах Мальборо Формулы 3 в 1988 году, я на самом деле сначала хотел испробовать свои силы в Формуле Форд 2000. Но тут подвернулось это предложение, и Джеймс, и все остальные стали убеждать меня принять его и пойти сразу в Формулу 3, что стало бы для меня гигантским шагом вперед.

Я принял это предложение, и оказался в команде руководителем которой был Дик Беннетс. Выиграв место в команде Мальборо я заработал некоторое уважение, а также парочку комплектов одежды красного цвета! Все более или менее было оплачено, хотя предполагалось, что я принесу некоторое количество денег, чего, правда, я так и не сделал. В моем распоряжении была лучшая машина, лучшие инженеры — но не лучший двигатель. Альфа Ромео была не столь хороша, как Тойота, на которой Джей Джей Лехто выиграл титул. Я шесть раз приезжал вторым, но, несмотря на трудности в гонках, получал огромное удовольствие. В команде Джека Беннетса работали хорошие парни, и я очень многое узнал о том, как настраивать машину, и как гоняться. На самом деле, я понял, сколь многому мне еще предстоит учиться.

В конце сезона я отправился в Макао на самую важную гонку сезона Формулы 3. Гран При Макао — очень помпезное мероприятие, а для меня оно стало хорошим предлогом отправиться в заграничный вояж. До этого я лишь однажды в течение уикенда побывал во Франции, а еще раньше в восьмилетнем возрасте скатался в Канаду. И только-то. А сейчас я собирался предпринять настоящее путешествие.

Посадка в гонконгском аэропорту Каи Так, когда самолет скользит над самыми крышами, являет собой крайне захватывающее зрелище, особенно, если весь твой предыдущий опыт сводился к аэропортам Белфаста и Хитроу. Затем часовая поездка до Макао, которое в то время было магическим местом. Со временем оно, конечно, испортилось, но тогда, в 1988 году, оно мне казалось удивительным. Трасса Гуия длиной в 3.8 мили некоторым образом напоминает Монако, только намного быстрее. На ней есть небольшой отрезок, идущий вдоль побережья, затем дорога удаляется вглубь, проходя сквозь холмы — потрясающее место для сражений. Организацией гонки ведает Тедди Йипп, очень солидный бизнесмен, большой поклонник автоспорта, и все проходит на самом высшем уровне. Все расходы оплачены.