Чтение онлайн

– Спасутся, но не все?

Христос ответил:

– Что знать тебе полезно, будешь знать,

А что не нужно – не дано пока понять.

Просто запомни: Я страдал затем,

Чтоб Человеком стать, и тем спасти людей.

– Но после жертвы той

Не изменились люди…

Христос молчал, но после ответил:

– А ты ли изменился?

Старец задумался и ответил:

– Не могу сказать, но знаю,

Что я не идеален.

– Другие тоже. Тебе надо понять -

Ты всех не знаешь, каждого не знаешь;

Не можешь ни о ком судить и знать,

Кто что совершил, а чем спасаем. –

– Израиль много согрешал,

Но обо Мне он вспоминал!

Довольно знать тебе того -

Я есть, и больше ничего!

Дуэт закончился, они вышли, цвет сцены изменился.

Сцена освободилась, стала опять красной, то есть на ней опять будет что-то негативное и тёмное. Вышло множество артистов, одетых как на Хэллоуин: нечисть, ведьмы, мертвецы и демоны. Все, как на сцене с интеллигентными господами и интеллигентными бесами, одеты прилично: бесы с красными лицами в смокингах с бабочками, ведьмы в красивых платьях с татуировками на лицах и с шляпами; скелеты и зомби в белом верхе с галстуками и черном низе с отполированными ботинками, орки и тёмнолицые эльфы в разноцветных рубашках в клетку и в шляпах; были просто люди, не нечисть, но на головах у них были ободки с красными пластиковыми рогами.

На середину сцены вышел артист в чёрном, но не тот, который был в первой сцене.

Стала играть музыка, певец начал петь.

Все персонажи поприветствовали друг друга: жали руки или целовали, если это дамы; поклоны и реверансы, снятые шляпы, жесты руками. Все собрались по парам и начали танцевать.

Началась барабанная дробь, после нее стал играть мощный агрессивный рок, эта было похоже на песню в конце первой части.

Все стали танцевать вальс – бесы с рогатыми людьми, ведьмы и тёмные эльфы, скелеты и зомби. На заднем фоне была декорация роскошного зала 18-19 века в старинном стиле. Это были не муляжи, а кинематографическое изображение, подаваемое со специальной задней камеры как в кино; в очках зрители видели изображение как натуральный фон на заднем виде. На припеве артист протяжно восклицал:

Наступила тьма!

Она съест тебя!

– Я бы не осмелился выступать в таком спектакле, играя такие роли. – сказал ей Арно.

– Да, я тоже.

«Бал» через пять минут закончился, все персонажи разошлись, изображение фона исчезло, сцена перестала быть красной и стала зелёной.

На зеленую сцену вышел белый рыцарь, тот самый, который подносил синюю книгу Христу, стал и начал провозглашать под сопровождение:

– Подходит роковое время,

Спасти вселенную пришел

И пострадать, неся то бремя -

Сын Неба на землю сошёл.

Он чувствует, как человек,

И боль, и слёзы, даже смерть.

Он даст отчёт – Великий Крест

Положит мировому злу конец.

Заиграла труба, предвещающая следующую сцену. Вышел ангельский хор, римские легионеры, книжники и фарисеи, народ. Римские воины несли большой макет Креста и положили его посередине сцены. Заиграла музыка, и слева вышел демон со своей свитой; справа шёл Христос. Либо актёра смогли быстро разукрасить, нанести грим, либо вышел другой небритый и похожий на прошлого актёр, играющий Христа. Он был не в белых одеяниях, а в разорванных лохмотьях, испачканных красной краской, на голове муляж тернового венца.

– Почему воины принесли Крест, а не Христос? – спросил Арно.

– Наверное, такой сценарий. – ответила Соня.

Христос еле дошел до середины сцены, он выбился из сил, его подхватили воины, повалили на Крест, привязали руки и ноги и изображали прибитие муляжами гвоздей.

Сцена наполнилась красным дымом, фонари стали освещать её красным светом, вся сцена стала красной, напряжённой. Персонажи делали разные действия, а главный бес сказал:

– Распят…

Началось знакомое зрителям пение, пел ангельский хор. Воины прибили привязанного Христа гвоздями, Он висел на Кресте, а некоторые зрители в партере могли увидеть небольшую перекладину, на которой стоял актёр.

На сцену вышли другие персонажи, как и в последней сцене первой части. Там были все: рыцари, солдаты Красной армии и вермахта, рабочие и капиталисты, господа в костюмах с очками, разные девушки, простые люди, сцена была наполнена всеми персонажами. Она изображала, как и та прошедшая сцена, страсти и пороки: воины сражались друг с другом, капиталисты с кнутами издевались на грязными рабочими в кандалах, полуголые девушки танцевали и дразнили господ, а господа дразнили девушек муляжами денег и дорогих вещей, а несколько человек издевались, унижали и избивали одного слабого; книжники и фарисеи изображали кощунство над Христом.

Как и в прошлой сцене, начался агрессивный рок, бес пел:

– Утреннее Солнце!

Как же ты далёко!

Ослепляет вмиг

Солнца яркий лик!

Артист, изображающий демона, ходил по сцене среди других персонажей, как бы обращался к ним, а потом к Христу.

В один момент персонажи, один за другим, бросили свои прежние действия и обратили внимание на распятого Христа, как того хотел бес. Эта толпа собралась вокруг него и стала изображать насмешки и кощунство, они махали кулаками, дразнили, смеялись над Ним, скандировали, всё мировое зло обрушилось на Распятого.

Наконец актёр на кресте изобразил смерть Христа, и начал петь ангельский хор. Веревки развязались, актёр начал падать. Воины подхватили его и опустили на середину сцены, все люди остановились и смотрели на Христа.

Актер в костюме беса изображал исступление, его свита засуетилась, и тёмные силы исчезли в закулисах.

Красный цвет фонарей плавно сменился на зелёный, дым рассеялся, на сцену вышли босоногий мальчик, схимник и белый рыцарь. Хор пел, красиво и протяжно, сцена и артисты замерли.

– Грандиозно. – сказал Арно.

Когда представление закончилось, пара не сразу вышли из театра. Они бродили, как во время антракта, по большому коридору, смотрели на сенсорную афишу, смотрели на голографические подвижные силуэты на стенах, сходили в кафетерий и уже потом вышли из театра.

– Было красиво.

–Наверное, потому, что мы редко ходили в театр и ещё не привыкли к нему, а постоянные посетители скучали и зевали. – сказала Соня.

– Мне запомнились солдат вермахта и блондинка, в голове ассоциация с нами.

– Да? – удивилась Соня.

– Внешне как будто похожи на них.

– Только внешне. А тебе тема понравилась?

– Не знаю, никогда не интересовался религией и подобными вещами, это была гремучая смесь, но в целом мне понравилось.

Они подошли к электрокару, сели, настроили «Spark» и дали команду ехать домой по прежнему маршруту.

Многим людям уже было как бы всё равно на то, что происходит в жизни, апатия и безразличие стали побочным эффектом многовекового прогресса. Люди ещё не лишились чувств и эмоций, реакции окончательно, люди не стали биороботами, хотя, похоже, дело идёт к этому. Дело не в губительном влиянии прогресса, прогресс не может быть губительным, иначе это не прогресс. Если общество не слишком что-то порицает, а это «что-то» может быть удобным или приятным, то люди это делают, понимая при этом, что в идеале лучше бы этого не делать, будь то вредная привычка или вредное поведение. Люди то, может, и могли бы жить иначе, получше, но не видят мотивацию, никто или почти никто не стимулирует их, и они привыкают, как привыкают к плохой экологии, вредным привычкам, бедности и бедному образу жизни, одиночеству в мегаполисах, несправедливости; суррогатам, которые даёт людям прогресс, которые сами по себе хороши, но в меру и если они не вырабатывают зависимости и не мешают полноценно жить.