Чтение онлайн

Сразу после этого озарения Хинта осознал еще одну вещь. Он вспомнил давнюю череду разговоров, которые они с Иварой и Тави вели в больнице. Тогда они говорили о двух силах, которые борются в мире, о том, что есть один или многие избранные люди, в которых эти силы проявляются особенно сильно. Ивара тогда думал, что силы должны столкнуться в душе одного человека. Но Тави возразил, что этих людей может оказаться двое. И теперь Хинта увидел, что Тави был прав. Квандра Вевада был вторым человеком — Бемеран Каас избрала его для своих целей. А Аджелика Рахна избрал Ивару. И теперь два брата, два человека с почти одинаковыми исходными позициями, сражались между собой. Оба сейчас были на пике своей энергии, оба почти достигли своих целей, оба могли помешать друг другу, потому что их противостояние было примерно равным. Хинта снова испугался — но не так, как прежде. Теперь его страх стал очень рациональным, он боялся вполне определенных вещей, он знал, что будут означать победа или поражение в этом споре или позже, когда конфликт пойдет уже не на словах. Этот новый страх не сломил его, но наполнил его жгучим желанием бороться, помочь Иваре, победить вместе с Иварой. Он посмотрел на Тави и прочитал у того во взгляде те же мысли, те же чувства. А тем временем Ивара нанес новый удар по аргументам Квандры.

— Ты прав, — сказал он, — этот спор не имеет смысла, потому что он проигран тобой с самого начала. Твоя философия хрома, у нее не хватает ноги; ты видишь одно там, где на самом деле должно быть два. Ты пытаешься показать, что история человечества — единый и неделимый процесс развития, и все беды, ошибки, провалы и катастрофы называешь этапами этого развития. Но правда в том, что есть трудности, которые никого не закаляют в своем горниле; болезни, к которым никогда не вырабатывается иммунитет; шаги, которые ведут только назад, к отступлению и поражению. Есть войны, и таких войн большинство, в которых проигрывают обе стороны. Есть траты и утраты, которые не восполняются. Бывает опыт настолько негативный, что его не получается превратить в знание, которое бы обогатило нас. Твоя философия все сводит в одно, и ты сам в ее центре. Моя философия полярна, и я не претендую на то, чтобы занимать внутри нее четкую позицию. Я смотрю на вещи со стороны. Я верю в объективность, хоть ты и пытался объявить меня сектантом-фанатиком. Я верю, что есть добро и зло…

Квандра усмехнулся.

— …красота и уродство, благо и вред, созидание и разрушение. В истории было много событий, которые никому не принесли пользы: гибель тысяч людей, сгоревшие города, забвение наук и искусств. Ты скажешь, что мы все еще живы, и что дела идут неплохо. Я отвечу, что были и хорошие события в истории. Но они происходили не благодаря плохим, а вопреки им. Человечество не накапливает знания и силы в войнах и во времена катаклизмов. Все ровно наоборот: человечество накапливает во времена мира и строительства. И мы с тобой сейчас сидим за этим столом и едим вкусные фрукты именно потому, что до нас были несколько веков мира и строительства. Но время последней человеческой силы подходит к концу. Мы не успели восстановить численность своих народов, и до величественной красоты прежних технологий нам очень далеко. Мы выживаем, тратим последние крохи сохранившихся у нас накоплений, паразитируем на старой инфраструктуре и едва находим силы, чтобы ее чинить. Пройдет год, десять лет или век, наступит новая череда больших катаклизмов, и это станет нашим концом.

— Конец, конец, конец, — повторил, почти крича, Квандра. — Ты каждым словом пророчишь погибель. А где твое собственное конструктивное предложение? Я сейчас говорю о том, как мы можем строить, завоевывать, двигаться вперед. А ты только ноешь о грядущих разочарованиях. Где твой проект? Чем ты занимался в свои пропавшие годы? Что ты такого узнал, чего не ведаю я?

Хинта замер: он не мог придумать, что Ивара сможет на это ответить. Станет ли тот раскрывать Аджелика Рахна?

— Тот корабль, который ты нашел на Луне, прилетел сюда не пустым, — сказал Ивара. — На нем была технология, которая позволяет воскресить Землю в ее прежнем облике. Но эту технологию давно оттуда забрали. Все самое важное, что когда-то было на этом корабле, уже давно находится на Земле.

Прата слегка подался вперед. Киддика недоверчиво склонил голову.

— Откуда ты знаешь? — спросил Квандра.

— А откуда я узнал, что корабль там? Откуда узнал, как он выглядит?

— Ты блефуешь.

— В таком случае я делаю это лучше тебя. Твоя философия опровергнута. Твои планы вселенского могущества разбиваются вместе с твоими ракетами.

— Расскажи, как? Как такая маленькая вещь может восстановить экосистему целой планеты?

— Нет, я ничего тебе не дам. Ты уже обокрал меня один раз. Но если ты все еще хочешь, чтобы у человечества было будущее, то ты должен уйти — уйти с моей дороги. Хоть раз за всю нашу жизнь перестань мне мешать. И тогда ты увидишь, как мир меняется на твоих глазах.

— Ты блефуешь, — повторил за Квандрой Киддика.

— Он не блефует, — вмешался Лива. — Это все правда.

— Ты выбрал не ту сторону, — сказал Квандра.

— Ты убил моего сына, — дрожащим голосом произнес Лива, — а Ивара может его вернуть.

— Как? — закричал Квандра. — Что он тебе наплел? Смерть это смерть! Никто… — И вдруг он замолчал, уставившись на Ивару. Выкрикивая свои слова, он почти поднялся со своего места, начал наклоняться над широким столом — а теперь рухнул обратно в кресло. — Ты воскрес из мертвых. Ты не прежний Ивара Румпа. Ты изменился, что-то утратил и что-то обрел. Я больше не знаю, кто ты такой.

— А разве я умирал? — каким-то похолодевшим голосом поинтересовался Ивара.

— Лива, — обратился Киддика, — подумай еще раз, разумен ли твой выбор. На нашей стороне все еще слишком много ресурсов и сил. Неважно, что было сказано в этой комнате.

— Нет, — сказал Лива, — очень важно, что было сказано в этой комнате. Я больше не с вами. Это мой дом. И здесь закон меня защищает. А законы в Литтаплампе все еще есть. Каким бы могуществом вы ни обладали, у вас уйдет немало времени, чтобы полностью от меня избавиться. А до тех пор я буду помогать Иваре.

— Глупец, — сказал Квандра. — Он обманул тебя, хотя ты сам еще этого не понял. У него ничего нет.

— Ты не знаешь, что я видел и слышал. И не поймешь меня. Я никогда не был с тобой до конца. Я никогда не верил в твои космические амбиции. Я люблю жизнь. Я сделал все, чтобы эта планета была зеленой. И только это было для меня важно, это — и мой сын. Но мой сын мертв, а моя работа — жалкие крохи в сравнении с тем, что здесь действительно нужно. Ивара прав. Его путь может оказаться нашим единственным шансом.

— Так расскажи мне, что такого он тебе показал?

— Нет, — запретил Ивара.

— Нет, — повторил Лива.

Квандра ударил кулаком по столу — так, что дрогнула посуда. Наступила тишина. Еще никогда Хинта не видел, чтобы взрослые люди смотрели друг на друга такими взглядами. У Праты забегали глаза — он явно пытался что-то понять. Возможно, он был в шаге от предательства Квандры; ему тоже хотелось чудес. Ведь, в конце концов, именно он, а не Квандра, был на далекой Луне, именно он видел тот золотой корабль. Прата навсегда запомнил, как красиво в узорчатой обшивке отражались солнечные лучи — те же самые лучи, которые жгли и плавили его скафандр. Он чудом выжил, и что-то в нем изменилось, потому что ему показалось, что золотой корабль пел — пел, спасая его от ужаса космоса, пел, помогая ему вернуться назад.

— На Земле есть только одна ветвь внеземных технологий, которая может обеспечить нам вообще все, — в полной тишине произнес Квандра. — Это темная материя. Она изменила и продолжает менять нас. Она готовит нас к космосу и к любым трудностям. Корабль на Луне — лишь маленький бонус в сравнении с ней.

— Но темная материя — это воплощенное зло, — сказал Тави. — Вы сами сказали, что она чувствует такие миры, как наш. Она приходит, чтобы разрушать. Возможно, она — оружие, созданное где-то в другом конце вселенной. Она как боевая ракета с системой наведения на цель. Только у нее нет корпуса, формы, электронной начинки. Ее нельзя взорвать в полете или сбить с курса. Она пожирает энергию, одурманивает и убивает все живое. Учиться у нее? Срастаться с ней? Адаптироваться к ней? Это самоуничтожение. А тот корабль — в нем было добро, добро, посланное сюда специально, чтобы остановить зло темной материи. Ивара говорит вам правду — добро и зло даже более объективны, чем вы можете себе представить. Вот два дара — оба из космоса. Один, чтобы убивать других и умереть самому. Второй — чтобы жить. Какой дар Вы возьмете, пта?

— Это чушь, — с какой-то новой интонацией сказал Квандра. — Предметы, энергии и стихии не знают морали. Хотя и людям я бы рекомендовал отказаться от морали, заменив ее чистой этикой — простыми правилами взаимного бытия.

— Вы слепец, — ответил Тави.

Хинте показалось, что эти слова вызвали внутри Квандры последнюю лавину бешенства. Он испугался за Тави, испугался, что Квандра просто бросится через стол — настолько быстро, что другие мужчины не успеют его удержать. Но ничего такого не произошло. Квандра поступил иначе — ударил Тави словами.