Чтение онлайн

Зариан даже не взглянул на нее. Короткий, едва заметный жест — и она отступила, исчезая в толпе.

Я смотрел в свою тарелку, механически пережевывая кусок мяса, не чувствуя вкуса. Ко мне подсела высокая блондинка — человеческого типа, почти как она, но грубее, ярче, без той внутренней глубины. Ее рука легла мне на бедро, пальцы поползли вверх.

Я перехватил ее запястье, не грубо, но твердо, и убрал. Она поняла без слов. Ушла.

Я поднял взгляд.

Зариан смотрел на меня. Через стол, через толпу, через этот весь балаган из плоти и вина. Его глаза — точная копия моих, ледяные, с вертикальным зрачком — встретились с моими. И в этом взгляде не было ни насмешки, ни торжества. Было то же самое, что клокотало во мне самом.

Мы оба знаем.

Мы оба помним.

Мы оба хотим.

Не этих. Не всех. Одну. Ту, что осталась в моем доме. С чертовой кошкой. С именем, которое я теперь не мог выкинуть из головы.

Аня.

Зариан отвел взгляд первым. Сделал еще глоток, поставил бокал на стол. Его пальцы чуть дрогнули — единственное проявление эмоции, которое он позволил себе за весь вечер.

Я встал.

— Генерал? — Тарк оторвался от созерцания двух грациозных рептилий, обвивших его плечи. — Пир только начался…

— Я устал, — мой голос прозвучал ровно. — Отдых мне нужнее, чем это.

Я не смотрел на Зариана. Не смотрел на Императора, который, кажется, наблюдал за мной с легким, понимающим интересом. Просто вышел. Металлический пол отражал мои шаги, гулкие, одинокие.

За стенами дворца опустилась ночь. Две луны — огромная, серебряная, и маленькая, медная — висели в небе, заливая сады призрачным, двойным светом. Я шел быстро, почти бежал, сам не понимая, что гонит меня.

Дверь моего дома открылась беззвучно. Внутри было темно, тихо. Только мягкое голубоватое свечение от голограммы туманности да ровный, спокойный гул систем жизнеобеспечения.

Я нашел ее в гостиной.

Она спала, свернувшись калачиком на том самом низком сиденье, куда опустилась днем. Голубое платье, в котором она была, сбилось, открывая колени. Ее лицо, расслабленное во сне, выглядело моложе, беззащитнее. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные скулы. Губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, тихое.

В ногах у нее, идеально вписавшись в изгиб ее тела, клубочком свернулась Тучка. Кошка спала, ее черная шерсть сливалась с тканью одежды, и только ритмичное подрагивание ушей выдавало, что она видит сны. О мышах. О доме. О чем снятся кошки в чужой галактике?

Я стоял и смотрел на них. На эту маленькую, хрупкую вселенную, которую судьба — или проклятие — ввергла в мои руки. Мой дом, пустой и стерильный, вдруг перестал быть пустым. Он стал живым. Теплым.

Я не должен был чувствовать это. Не имел права. Она — объект. Актив. Угроза. Ее нужно защищать, изучать, отправить домой. Всё.

Но когда я брал с верхней полки тонкое, мягкое одеяло из ткани, которую называли «лунный шелк», и осторожно, стараясь не разбудить, накрывал ее плечи, в груди не было ни холода, ни расчета. Было что-то простое, древнее, невыразимое словами.

Она вздохнула во сне, чуть повернулась, утыкаясь носом в складку одеяла. Тучка, почуяв движение, приоткрыла один глаз, увидела меня, и — не зашипела, не насторожилась. Медленно моргнула. И снова закрыла глаза.

Я протянул руку и кончиками пальцев, почти невесомо, почесал ее за ухом. Она заурчала — тихо, довольно. Прижалась к моей ладони.

Мы все в ловушке, — подумал я. — Она, кошка, я. И брат.

Словно вызванный этой мыслью, за моей спиной раздался звук — не скрежет двери, не шаги. Тихий, сдавленный выдох. Я обернулся.

В проеме, врезанный в темноту, стоял Зариан. Его парадный костюм был безупречен, ни одной складки, ни следа пира. Только в глазах, в этих холодных, расчетливых глазах, бушевала буря, которую он не мог — или не хотел — больше сдерживать.

Он смотрел не на меня. На нее. На спящую фигуру под голубым одеялом. На кошку, свернувшуюся у ее ног.

Затем его взгляд медленно, с усилием, оторвался от нее и встретился с моим.

— Нам надо поговорить, — сказал он. Его голос был тих, но в нем звенела сталь абсолютной, не терпящей возражений срочности. — Сейчас. Немедленно.

Глава 33 Генерал

Я кивнул. Один короткий, резкий жест в сторону спящей Ани. Не здесь. Не при ней.

Зариан понял без слов. Он отступил на шаг, пропуская меня вперед, и мы бесшумно, как две тени, переместились в соседнюю комнату. Мой кабинет. Здесь пахло полированным металлом, старыми звездными картами и мной. Ничего лишнего. Никаких свидетелей.

Дверь закрылась. Я не стал зажигать основной свет — только узкая голубая полоса вдоль потолка, придающая лицам мертвенный, трупный оттенок. Подходяще.

— Говори, — мой голос был тих, но в нем вибрировала та сталь, что заставляла подчиненных бледнеть. — Быстро.

Зариан не стал тянуть. Его лицо, освещенное снизу этим холодным сиянием, казалось высеченным изо льда.

— Император знает об Анне.

Мир сузился до точки. Я слышал, как кровь загудела в ушах. Мои руки, висевшие вдоль тела, сжались в кулаки сами собой, без приказа мозга.

— Он не знает, кто она и откуда, — продолжил Зариан, и в его голосе впервые проскользнула та нервозность, которую он так тщательно скрывал. — Пока. Но он знает, что ты привез с собой гуманоидную самку неизвестного происхождения. Знает, что поселил ее в своем доме. Знает, что лично курируешь ее содержание. Для Императора, который правит тысячелетия, этого достаточно, чтобы сделать определенные выводы.

Я молчал. Слушал. Внутри закипала кровь.

— И это еще не всё. — Зариан отвел взгляд. Всего на секунду, но я заметил. — Твой хоботник, Хелс. Он пытался быть осторожным, но системы слежения Императора проникают глубже, чем протоколы «Нулевой след». Сам факт того, что ты приказал уничтожить данные… это само по себе подозрительно. Император поручил мне тихо выяснить, что именно было уничтожено.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Не страх. Предупреждение.

— Я пока смог отвести подозрения. Сказал, что ты уничтожил рутинные данные по неопасному патогену, чтобы не загружать архивы. Но если Император копнет глубже… если он узнает о коте…

Я больше не слушал.

Моя рука, быстрее мысли, быстрее рефлексов, вцепилась в воротник его безупречной формы. Я рванул его на себя, припечатывая спиной к холодной стене кабинета. Голографическая карта ближайшей туманности жалобно пискнула и погасла, придавленная его лопатками.

— Ты, — прошипел я, и мое лицо было в сантиметре от его, — мразь. Ты рассказал ему. Ты единственный, кроме Хелса, кто знал достаточно, чтобы сложить картину. Ты предал меня. Предал ее. Я прикончу тебя здесь, и никто никогда не узнает, куда исчез любимый советник Императора.