Чтение онлайн

— Это был отец Демьянова?

— Нет. Я точно не разглядел, но не он.

— Почему уверен?

— Темно было, я видел только макушку человека с ножом. Демьянов-старший невысокий, а этот был выше. Когда он сунулся вглубь сарая — там крыша снижается — он задел головой балку, а из нее гвоздь торчал. Этот тип здоров поцарапался, на макушке остался кровавый след.

— Демьянов старший не достал бы головой до балки?

— Сама посуди. Демьяновы в сарай постоянно за дровами ходили. Если бы гвоздь им мешал, давно бы его загнули. С ножом пришел тот, кто никогда не был в этом сарае.

Я мысленно соглашаюсь с логикой Брагина.

— Значит в сарай пришел настоящий убийца и подкинул нож с отпечатками Александра Демьянова.

— Выходит так.

— Почему ты ничего не рассказал милиции.

— Да ты что! Когда Демьянова повязали, батя меня сразу взял в оборот. Молчи, говорит, а то убью! Пришлось бы признаться, что мы воровали у соседей.

— Из-за твоего молчания, Брагин, расстреляли невинного человека! — вспылила я.

Виктор Брагин мигом набычивается.

— Ты пришла сюда на совесть капать или правду узнать? Я за свои грехи отвечу. Вот, рукой уже поплатился, а ты чем?

Мы испытываем друг друга тяжелыми взглядами. Я опускаю глаза первой.

— Пойми, речь идет о моей маме. Я хочу знать, кто убийца. Вспомни еще что-нибудь.

— Я всё рассказал.

— Ты говоришь, высокий. Какого роста?

— Крыша сарая сзади два метра, я сто раз залезал — знаю. Еще балка, доска. Выходит, он должен быть ростом около ста девяносто сантиметров.

— Цвет волос?

— В темноте все кажутся черными, но этот был посветлее. Светло-русый, наверное.

— Он расцарапал гвоздем голову. Сильно, — пытаюсь рассуждать я. — Ты видел потом высокого человека с повязкой или пластырем на голове?

— Ты угадала. Я присматривался, пытался быть сыщиком. Но никого не заметил. Я думаю, убийца был не из нашего района. Валяпинск большой город.

— Убили молодую маму, девятнадцатилетнюю женщину. Из квартиры ничего не взяли. Кто мог желать ей смерти?

— Так ее же судили за хищения в универмаге. Посадили заведующую, еще кого-то, а ей условное. Заведующая могла посчитать девчонку стукачкой и прислать урку для расправы. А может вообще за Портновой-старшей пришли, а дочь до кучи завалили. Кто ж теперь знает.

— Кто-то должен знать. — Я думаю. — Брагин, ты служил в МВД. У тебя остались связи? Я хочу найти ту самую заведующую.

Виктор Брагин опускает взгляд, улыбается, словно вспомнил что-то приятное, и хлопает себя по колену.

— Есть одна женщина. Не думаю, что откажет. Мы с ней бывало… Утром позвоню, — заверяет он.

— Попробуй сейчас, — прошу я и дотрагиваюсь до его руки выше протеза. — Только про меня упоминать не стоит.

— Ежу понятно.

Мужские глаза скользят по моей фигуре сверху вниз и возвращаются обратно. Теперь он смотрит на кровавую точку, которую оставил крюком на моей шее.

— Я не всегда такой грубый. Руки нет, зато всё остальное…

Он не так истолковал мое прикосновение. Приходится отодвинуться.

— Давай без заигрываний. Позвони.

Он набирает номер, игриво воркует с женщиной и получает утвердительный ответ.

— Завтра узнает. А мне придется отработать услугу.

— Надеюсь, не огород пахать.

— Углублять межличностные отношения.

Я не желаю развивать скользкую тему и достаю из сумочки выпускную фотографию своих родителей.

— Вот этого парня ты помнишь? — я показываю на Олега Рысева.

Брагин берет карточку и приглядывается.

— Моя школа. Но когда они заканчивали десятый, я был только в третьем — разные планеты. Свету Портнову и Сашку Демьянова я запомнил из-за трагедии. А его… — Брагин качает головой. — Я половину своих одноклассников благополучно забыл.

Я встаю, смотрю на часы.

— Скажи свой телефон. Я завтра позвоню.

— Издалека приехала? Можешь остаться. Места хватает, отдельную казарму выделю. Правда, натоплено только в моей комнате.

— У меня есть кому согреть.

— А чего же одна пожаловала?

— Как на счет телефона?

— Да, пожалуйста! — Брагин диктует номер.

Проходя мимо оружейной комнаты, я останавливаюсь.

— Мне бы хорошую винтовку с оптикой, разборную. Я заплачу.

— Эх, чего захотела. Компактные у меня на строгом учете.

— Тебе же деньги нужны. Хороший протез немало стоит.

— Может, ты меня и квартирой обеспечишь? Бери СВД, из которой стреляла. За ночную оптику отдельная плата.

Я не торгуясь плачу и возвращаюсь к «чероки» с зачехленной винтовкой и коробкой снайперских патронов. Положив оружие в багажник, я сажусь за руль и завожу двигатель. На свет фар выходит обеспокоенная девушка с большим животом.

— Какое счастье, вы в город? — лепечет она, поддерживая живот. — У меня схватки начинаются, подвезите. Отсюда ночью никак не выбраться.

— Да разве можно быть такой безрассудной!

— У меня через три дня срок, а тут… — девушка чуть не плачет.

— Садись, — скрепя сердце, решаю я вопреки своим правилам.

Для вечного беглеца незнакомый попутчик всегда таит опасность. Как минимум, это лишний свидетель. Но я ведь тоже рожала и не могу я отказать девушке в такой ситуации.

Виктор Брагин выглянул в окно. «А вдруг, она передумала и вернется!»

От подоконника, прижимаясь к старой раме, тянулась белая «плотина» из снежинок.

«Нет, уезжает».

Зажглись фары и джип крутой гостьи резво рванул с места.

«Рисковая! Зачем так гнать? На дороге яма на яме», — успел подумать Брагин прежде чем увидел яркую вспышку на месте автомобиля.

Взрывная волна смахнула вершины сугробов, привела в дрожь оконное стекло и разрушила часть снежной «плотины».

Майор Матвеев тискал ягодицы жены в ожидании эрекции. Даже супруга не знала его оперативного псевдонима Гном. В мозгах Матвеева червяком извивались слова «мягкая сила». Именно так характеризовало начальство современную концепцию работы спецслужб. Теперь не нужны суперагенты «а ля» Джеймс Бонд, наибольший эффект дает обволакивающая и малозаметная «мягкая сила». Червяк разъедал мозг, двигаясь по кругу, пока не закольцевался. «Мягкая сила, мягкая сила», — вертелось в голове у Гнома. И слова эти относились отнюдь не к глобальным проблемам супердержав. Он перенес одну из рук на грудь жены, стал тискать сразу оба самых лакомых кусочка покорной женщины, двенадцать лет назад согласованных Конторой в качестве супруги. Но «мягкая сила» отказывалась твердеть.