Чтение онлайн

— Магницкий работал на Запад, а Рысев на себя. Да и вообще, наших проворовавшихся чиновников там защищают. Чем больше в России воруют, тем слабее страна, а это выгодно Западу.

— Здесь речь идет о генерале ФСБ. Если он способствует коррупции — это позор для власти!

— Я не хочу лить грязь на Контору. Мы боремся с Рысевым, а не с той организацией, в которой я служил.

— Рысь использует мощь этой организации, чтобы уничтожить нас!

— Если бы это было так, нас бы уже не было. Рысев действует тайно, он не хочет выпячивать свой интерес к тебе. Нельзя ставить знак равенства между одним генералом и всей службой.

— А для меня Рысев — это олицетворение вашей гнилой Конторы!

— Что ты говоришь, Светлая?

— Он хочет нашей смерти, а ты его защищаешь.

— Я не собираюсь клеветать на всю Службу. Там много честных офицеров, работающих на благо России. Мы боремся с конкретным подлецом.

— Боролись! И всё в пустую!

Я захлопываю ноутбук. Меня бесит желание Коршунова представить Контору белой и пушистой и валить все на единственного генерала. Я прохожу в комнату и начинаю собираться. Пристегиваю компактный пистолет к лодыжке, большой ствол сую под куртку и иду к двери.

— Ты куда? — спрашивает Коршунов.

— Писать статейки я не умею, я выбираю другой способ борьбы.

— Подожди! К черту интернет! Я передал через своего человека документы о Рысеве заместителю директора ФСБ!

Но я уже на лестнице и вызываю лифт. Коршунов выскакивает из квартиры, когда створки лифта захлопываются.

Черная замызганная грязью БМВ подъехала к многоэтажке.

— Ты уверен, что они здесь? — спросил Гном, сидевшего за рулем Лесника.

— По IP-адресу установили, что комп, с которого ушла статейка, в этом доме.

— Они могли отправить и свалить.

— Значит, здесь те, кто их помогает.

— Опять бесконечное дежурство!

— А кого черта ты перемудрил с «чероки»!

Гном собрался в двадцатый раз объяснить гениальность технической задумки, как глаза его выкатились из орбит. Он ткнул пальцем и прошептал:

— Она.

Прямо напротив них из подъезда вышла женщина в яркой горнолыжной куртке. Оперативники узнали Светлого Демона.

— Я валю ее, и мы сматываемся, — принял быстрое решение Гном.

— Тело сразу в багажник, — скорректировал план напарника Лесник.

Гном кивнул и выскользнул из машины. Он оказался за спиной Светлого Демона не далее восьми метров от нее. Женщина была расстроена и ничего не замечала.

«Лучшего не придумаешь», — обрадовался Гном и выхватил пистолет.

Заместитель директора ФСБ генерал-лейтенант Богданов закончил изучение документов. И без того суровое лицо шестидесятипятилетнего Богданова помрачнело, морщины углубились, седые брови наползли на выцветшие глаза. Документы ему передал сегодня утром бывший сотрудник Калюжный, вышедший в отставку. Когда-то Калюжный служил под началом Богданова, и генерал ему безоговорочно доверял.

Документы доказывали, что новоиспеченный генерал-лейтенант Рысев, используя свою должность, создал тайную структуру по обналичке украденных из госбюджета средств. Приведенные цифры говорили, что операции проводились в глобальных масштабах. Миллиардные суммы аскетичного Богданова поразили. В былое время за воровство государственной собственности давали расстрел, а сейчас Рысев получил новую звездочку на погоны. Верный Отечеству Богданов пылал праведным гневом.

Но была одна тонкость. Точнее, две.

Во-первых, компромат получен от человека, который когда-то был соперником Рысева в служебной гонке. Полковник Калюжный сошел с дистанции, а Рысев продолжил восхождение вверх.

Во-вторых, в Конторе ходили упорные слухи, что в марте Богданова с почестями отправят в отставку, а Рысев займет его пост.

Со стороны могло показаться, что два обидевшихся неудачника сводят счеты с преуспевающим коллегой. Чтобы не рубить с плеча Богданов решил вызвать Рысева для объяснений.

— Как это понимать, Олег Владимирович? — Богданов швырнул на край стола документы перед вошедшим начальником управления.

Рысев быстро просмотрел бумаги и поднял тяжелый взгляд:

— Откуда это у вас?

— Я задал вопрос. Как это понимать?!

Рысев побагровел, поиграл желваками и неожиданно наклонился через стол к одному из телефонных аппаратов спецсвязи.

— Я воспользуюсь вашим. — Он набрал короткий номер, объяснил собеседнику с кем и почему у него возникли сложности, и передал трубку удивленному Богданову. — С вами хотят поговорить.

Это был телефон спецсвязи с президентской администрацией. Богданов принял трубку потной рукой, он терпеть не мог назидательные окрики с политического олимпа. Сухой чиновничий голос на другом конце провода представился, назвав только фамилию. Старожилы высоких кабинетов не утруждали себя упоминанием должностей. Странность современной иерархии заключалась в том, что министры порой становились «советниками» или «представителями», но значимость чиновника от этого не уменьшалась.

— Я понимаю вашу озабоченность, — отрывисто вещала трубка, — однако целесообразность диктует особый подход к решению государственных вопросов. У меня нет времени объяснять детали. Это сделает Рысев. Выслушайте его внимательно, Богданов, и поверьте, это меньшее из зол.

В просторном кабинете заместителя директора имелся уголок с двумя широкими креслами, разделенными маленьким столиком. Рысев, почувствовав себя хозяином положения, занял одно из них и жестом пригласил Богданова присоединиться.

— В любом государстве имеется теневой бизнес и коррупция. Где-то больше, где-то меньше, а в нашей стране масштабы, сами понимаете… — начал говорить Рысев, сжимая и разжимая пальцы левой руки. — И как с этим бороться? Всех посадить? Так не останется толковых людей, одни сгниют в тюрьме, другие сбегут за границу.

— А у вас есть другой план? — с вызовом спросил Богданов.

— Если нельзя победить зло, то надо его подчинить. Коррупция — это деньги. Легальные потоки контролируют банки, а нелегальные бандиты. Так было совсем недавно, воры жировали на теневом бизнесе. Сажали одних — их место занимали другие. Надо было менять систему, и я зашел с другого конца — взял под контроль неизбежное зло. Вы предлагаете отдать всё обратно ворам в законе?

— А чем вы отличаетесь от них? Погонами?

— Принципами! — вспылил Рысев. — Я знаю, кто берет и сколько, и эту информацию передаю выше. Вы в этом убедились! А подобная информация — это оружие. Если человек идет в упряжке, деньги для него, как клок сена перед носом. А если взбрыкнет или рванет в сторону — получай! Тогда уж всё припомнят, не отвертится.

— Так вот откуда берутся те, кого сажают. И это называется принципами?

— Это называется государственными интересами. Государство — это контроль и управление. Мы контролируем для того, чтобы управлять!