Чтение онлайн

— Здесь я сидел и проверил каждую щелочку, — вспоминает Коршунов, и мы перемещаемся дальше.

Пистолет-пулемет проделывает дыру вместо замка на очередной двери. Мы в бетонной коробке, напоминающей кабинет. Напротив входа стол с аппаратурой, в углу потертый кожаный диван, вдоль стен стеллажи. Я выдвигаю ящики стола, Коршунов изучает стеллажи и стены, но быстро теряет энтузиазм и берется за телефон.

— А знаешь, как мы поступим? Лесник сам покажет нам тайник! Сейчас я вызову его на встречу.

— Мы разбили его трубку. Ты знаешь его новый номер?

— Лесник наверняка восстановил старый. Менять номер и объясняться с генералом не в его интересах… Черт! Сеть не ловит. Как же они отсюда звонили?

Я показываю на разъемы для мобильников, присоединенные к единому блоку.

— Возможно это зарядное устройство, а возможно и антенна.

Коршунов подсоединяет свою трубку и пялится на меня.

— Светлая — ты гений!

— Что есть, то есть.

Голос Лесника в телефоне поначалу сонный, но первая же фраза Коршунова сбивает с него дрему, как брызги с раскрученного зонта.

— Кто это?

— Доброжелатель. Твой мобильник я выбросил, но кое-что из него оставил. Маленькую карту памяти. Сейчас мучаюсь в нерешительности: не отправить ли ее одной милой Дикой Кошке, точнее Коту. Как думаешь, ему понравится услышать собственный голос?

После злого сопения Лесник отвечает:

— Если ты до сих пор этого не сделал, значит чего-то хочешь взамен.

— Правильно. Информацию.

— Какую?

— По телефону не объяснишь.

— Где ты?

— Вместе с телефоном мне достался брелок.

— Сволочь!

— Давай без грубостей. Приезжай и потолкуем. Даю тебе двадцать пять минут.

— Я не успею!

— А ты постарайся. И запомни. Если опоздаешь или явишься не один, мой человек отправляет карту Рыси.

Коршунов отключает связь, меня гложут сомнения.

— А если Лесник подгонит спецназ?

— Не в его интересах. Я дал ему минимум времени. Ровно столько, чтобы домчаться сюда самому. И мы подстрахуемся, встретим его снаружи. У тебя будет повод испытать винтовку. Пойдем, надо выгнать машину и подготовиться.

Мы направляемся к выходу из бункера. По пути Коршунов излагает свой план.

— Ты сядешь в машину, я затаюсь у входа. Как только Лесник появится, стреляешь ему в правое плечо. Это поможет дальнейшей беседе. Если заметим подозрительное движение — расходимся. Я пешком, ты на машине. Встретимся у метро «Пражская».

— Надо осмотреться, — решаю я, оставляя винтовку в автомобиле.

— Минут пятнадцать у нас есть, — соглашается Коршунов.

Мы идем к выходу, Кирилл пультом приоткрывает ворота. В этот момент автоматически гаснет дежурный свет и на нас сверху обрушивается кружевная сеть из тонкой стальной проволоки. В первый момент мы ничего не соображаем, пытаемся резкими движениями уйти от опасности и тем самым усугубляем ситуацию. Края сетки с силой поддергиваются вверх навстречу друг другу и подхватывают нас под ноги. Петли затягиваются, и мы как крупная рыба в неводе, зависаем над полом.

Вот дерьмо! Никогда не чувствовала себя в столь жалком и беспомощном состоянии. Голова ниже ног, петли впиваются в кожу, глаза слепит луч фонарика. Я вижу лишь ноги вошедшего в бункер человека и слышу голос:

— Попались, ублюдки.

— Ты?! Как? — изумляется Коршунов, узнав голос Лесника.

— Дама не должна ждать. Я спешил поквитаться с этой сучкой.

И ублюдок в прыжке бьет меня ногами по ребрам.

Вслед за Лесником появляется Гном. Они ощупывают нас лучами фонариков и с удовольствием рассматривают скрученные проволокой тела. Похоже, нас ждали и мы в прямом смысле угодили в западню.

— Как только ворота открылись, я получил сигнал и сразу понял, кто к нам пожаловал, — гордо объясняет Лесник. Он чувствует себя победителем и желает насладиться триумфом.

— Ублюдки! Цепные псы Рыси! — злится от беспомощности Кирилл.

— Остынь, Коршун. Ты на себе давно поставил крест, но на хрена пенсионера в могилу затянул?

— Калюжный… Значит его смерть ваша работа. Мерзавцы!

— Тогда дрожи перед нами. «Мерзавец» происходит от слова «мерзлый». Холодный, бесчувственный человек, леденящий душу. Кстати, «отморозки» оттуда же родом.

— Я не отморозок! — возмущается Гном.

— Мы офицеры. А они… Да они уже никто. Спасибо, Коршун, ты выбрал лучшее место для финала. Мы вас здесь и замуруем.

— В одном из тех тайников, что я нашел? Он слишком маленький. Или ты нас расчленишь? Кто из вас будет мясником? — дерзит Кирилл.

Я не понимаю, о чем он говорит. Мы не успели найти тайник, но Коршунов явно что-то задумал.

— Какой тайник? Ты что несешь? — обеспокоен Лесник.

— Тот самый, где ты хранил компромат на Рысева. В памяти твоего телефона только последние записи. А прежние здесь, в тайнике. Помнишь, коттедж на Рублевке? Ты сохранил запись Рысева с Иткиным?

— О чем он, Лесник? — хмурится Гном.

— А ты не в курсе, Гном? Тогда я объясню. Лесник все время писал Рысева, намерен был шантажировать. Но я забрал записи. Представляешь, какой это подарок для генерала.

Теперь я понимаю, что Коршунов хочет поссорить напарников.

— Заткнись! Он врет! — злится Лесник.

— А ты проверь. Я же предупредил, если опоздаешь, данные уйдут к генералу.

Лесник срывается с места и исчезает в кабинете. Из-за неплотно прикрытой двери сочится свет.

— Он думает только о себе, Гном. — Продолжает сеять сомнение Коршунов. — Ты делаешь всю грязную работу. И Калюжного ты, ведь так?.. Лесник тебя использует. Он намерен выторговать у генерала звание и деньги. Сейчас он вернется и прикажет нас пристрелить. А сам снимет тебя на микрокамеру.

Торопливые шаги стучат по бетонным плитам. Лесник возвращается, его лицо сияет от радости.

— Мочи их!

— А почему всегда я? — напрягается Гном.

— Ты чего? Что он тебе наболтал?

— Как грязное дело, так я, а сам, вон, за телефон хватаешься. Записать хочешь?

— Ты что несешь, Гном! Я генералу хотел доложить!

— Врет он. Отсюда не дозвонишься, — подзуживает Гнома Коршунов.

— Да я… — Лесник дико вращает глазами. — Найди у него пульт и закрой ворота. Я сейчас вернусь и сам их прикончу.

Лесник уходит в кабинет, где есть антенна. Коршунов кричит ему вслед:

— Не забудь записать генерала для коллекции!

Гном отходит к стене и дергает за рычаг. Мы сваливаемся на пол. Так чуть полегче, но сетка по-прежнему туго затянута.