Чтение онлайн

Догин: Ничего этого не произойдет. Пока что президент бездействует. А польские наемники перейдут к действиям, как только им заплатят.

Косыгин: Правительство! Поляки! Да они нам на хрен не нужны! Разреши мне отправить в Польшу отряд бойцов спецназа, переодетых докерами или железнодорожными рабочими, чтобы они совершили нападение на полицейский участок и телевизионную станцию...

Догин: Я запрещаю тебе это!

Косыгин: Запрещаешь?

Догин: Твои люди – профессионалы. А нам нужны дилетанты. Все это должно выглядеть со стороны стихийным народным восстанием, а не спланированным вторжением извне.

Косыгин: Но зачем? Кого мы должны ублажать? Организацию Объединенных Наций? Половина Сухопутных войск и авиации и две трети Военно-морского флота Советского Союза остались в России. У нас пятьсот двадцать тысяч человек в Сухопутных войсках, тридцать тысяч человек в Ракетных войсках стратегического назначения, сто десять тысяч человек в авиации, двести тысяч человек в Военно-морском флоте...

Догин: Мы не можем нарушить доверие целого мира!

Косыгин: Но почему? Я в два счета захвачу Польшу, а потом мы возьмем Кремль. И когда у нас в руках окажется вся власть, какое нам будет дело до того, что думает Вашингтон или кто бы то ни было еще?

Догин: А как ты намереваешься контролировать ситуацию в Польше, когда настанет пора действовать? Ввести военное положение? Но даже всех твоих войск для этого не хватит.

Косыгин: Гитлер преподавал наглядные уроки на примере целых деревень, и это работало.

Догин: Да, полвека назад. Но не сегодня. Спутниковые тарелки, сотовые телефоны и факсы не дадут полностью изолировать страну и сломить дух ее народа. Я уже говорил тебе, что это должно быть народное восстание, руководимое своими вождями. Теми, кого мы купили, но кому поляки доверяют. Нельзя допустить хаос.

Косыгин: А как насчет обещания расширить полномочия тех, кто победит на новых выборах через два месяца? Неужели одного этого недостаточно, для того чтобы склонить на нашу сторону глав местных органов власти?

Догин: Это существенный аргумент в нашу пользу, однако наши ставленники настаивают на том, чтобы на их имя были открыты банковские счета – на тот случай, если они потерпят поражение.

Косыгин: Ублюдки!

Догин: Михаил, не обманывай себя. Все мы ублюдки. Сохраняй спокойствие. Я уже сообщил Шовичу, что груз прибудет с опозданием, и он предупредил своих людей.

Косыгин: И как он к этому отнесся?

Догин: Шович ответил, что ему приходилось отмечать месяцы и годы, царапая черточки на стене тюремной камеры. Так что несколько лишних черточек его не беспокоят.

Косыгин: Надеюсь – ради твоего же блага.

Догин: Успокойся – все идет по плану, лишь возникла небольшая заминка. И мы выпьем за победу нашей революции не через двадцать четыре часа, а через сорок.

Косыгин: Хочется верить, Николай, что ты прав. Но я тебе обещаю, что так или иначе войду в Польшу. Всего хорошего.

Догин: До свидания, генерал. И будь спокоен, я тебя не подведу.

Когда разговор закончился, Орлов ощутил то же самое, что испытал, когда впервые вышел из центрифуги в центре подготовки космонавтов: головокружение и тошноту.

Заговорщики задумали захватить Восточную Европу, сместить Жанина и возродить советскую империю, и их замысел был дьявольски изобретателен. Взорвана редакция коммунистической газеты в небольшом польском приграничном городке. Коммунисты наносят мощный ответный удар, многократно превосходящий масштабами взрыв в редакции, на всем пространстве от Варшавы до украинской границы. Догин получает свое народное восстание в лице получивших поддержку старых коммунистов – оставалось еще много тех, кому было по душе, как в 1956 году Владислав Гомулка расправился со сталинистами и насадил в стране коммунизм по-польски, представляющий собой странную смесь социализма и капитализма. Польша оказывается расколота надвое: возрождается "Солидарность", организация независимых профсоюзов, которая при поддержке церкви выступает против коммунистов, как это было тогда, когда римский папа, поляк по национальности, призывал католиков поддержать избрание на пост президента Леха Валенсу. Коммунисты выходят из подполья, что приводит к забастовкам, беспорядкам и нехватке продовольствия, а это Польша уже переживала в 1980 году. Беженцы тысячами устремляются в богатые западные области Украины, с новой силой вспыхивает застарелое противостояние католической и украинской православной церквей, польская армия пытается преградить путь беженцам танками, и тут Косыгин вводит в Польшу российские войска, чтобы защитить беженцев и обеспечить им возвращение домой. Войска остаются в Польше, а затем следующей целью становятся Чехословакия и Румыния.

Орлов чувствовал себя, как во сне, и дело было не только в тех событиях, которые должны были вот-вот изменить ход мировой истории. Только сейчас до него дошло, в каком положении оказался его сын. Для того чтобы остановить Догина, нужно будет приказать Никите ни в коем случае не доставить по назначению вверенный ему груз и при необходимости применить оружие против тех, кто попытается завладеть ящиками. Если Догин одержит победу, Никиту расстреляют. Ну а если Догин потерпит поражение – Орлов хорошо знал своего сына: Никита будет считать, что предал армию. Кроме того, существовала вероятность, что Никита откажется выполнить приказ отца. И в этом случае Орлов будет вынужден арестовать сына после того, как поезд прибудет по назначению и груз будет передан дальше. Неподчинение приказу начальника влечет за собой тюремное заключение на срок от года до пяти лет; и это не только явится окончательным разрывом отношений между отцом и сыном. Для Маши удар окажется гораздо более сильным, чем тот, который обрушился на нее, когда у Ники были неприятности в академии.

Поскольку расшифрованный текст перехваченного разговора и даже сам разговор могли быть запросто подделаны в центре – слеплены на цифровой аппаратуре из фрагментов других записей, – Орлов не мог представить президенту Жанину никаких доказательств заговора. Однако ящики с деньгами ни в коем случае не должны дойти по назначению, и об этом можно поставить в известность Кремль. А пока что Орлов надеялся, что ему удастся убедить своего сына в том, что Догин, человек, который в прошлом беззаветно служил Родине и помог помешать исключению мальчишки из академии, стал предателем и врагом.

Полковник Росский не спал.

Прапорщик Валентина Беляева ушла домой, и Росский остался в кабинете один. Он занимался прослушиванием переговоров между различными подразделениями центра, используя оборудование, установленное покойным Павлом Одинцовым. Об этом оборудовании не должен был знать никто; вот почему специалисту в области связи пришлось погибнуть на Кировском мосту. Павел не был военным, но это не имело значения. Иногда даже преданная служба гражданских специалистов должна завершаться смертью. Так было еще в Древнем Египте: безопасность гробниц обеспечивалась расправой над их строителями. Когда речь заходит о вопросах государственной безопасности, не остается места для чувств. От офицеров спецназа требуется убивать любого из своих подчиненных, если тот получил ранение или проявил нерешительность. А заместитель командира должен убить командира, который не добил раненого или труса. Полковник Росский был готов в случае необходимости защитить государственную тайну ценой собственной жизни.

К компьютеру Росского были подключены все внешние телефонные линии, а также внутренняя сеть связи Операционного центра. Кроме того, были еще и электронные "жучки", не толще человеческого волоска, вплетенные в электрические кабели, спрятанные в вентиляционных трубах, укрытые под коврами. Каждому микрофону на компьютере соответствовал определенный код. Таким образом, Росский имел возможность прослушивать разговоры с помощью наушников, а также записывать их в оцифрованном виде для передачи по закрытой линии связи непосредственно министру Догину.