Чтение онлайн

— Запомни, Бледиг, — сказал Лорд Смерть. — Со временем мы восстановим Охоту. Их победа ничего не значит. Как возвращается зима, так вернемся и мы.

— Надеюсь, снова пощадив меня, — сказала Мадригаль, поднимаясь по ступеням следом за ними. Она окинула взглядом весь этот разгром с весельем.

— Ты не падешь ни от моего клинка, ни от клинка моих охотников, — ответил Лорд Смерть. — Тебе следует бояться своего собственного племени.

— Какая лиса боится кроликов? — протянула она. — Особенно с силой, которую ты мне даруешь. Они сейчас забьются в свои норы, зализывая раны.

Её слова звучали гордо для той, у кого в уложенных волосах всё еще была пыль. Её платье с длинными широкими рукавами было порвано в нескольких местах, и она либо не заметила, либо ей было плевать.

Холодная улыбка застыла на лице его господина. Сенешаль хотел верить, что тот едва терпит присутствие чародейки; что его честь потребует отвергнуть её за то, как она предала Сестёр. Но Мадригаль дала его господину то, чего он желал больше всего. Не его сенешаль. Ее.

— Я бы хотела увидеть, как путь в Аннун снова откроется. — Мадригаль без приглашения пошла за ними следом, когда они вошли в кабинет. — Если позволите…?

— Делай, что хочешь, — бросил Лорд Смерть, снова глядя на спящее лицо Тэмсин. Это не был взгляд обожания. Он что-то искал.

Желудок сенешаля болезненно сжался. Он заставил себя отвернуться.

— Чудесно, — сказала Мадригаль, драпируясь в одном из кресел. Она лениво качнула ногой, пиная свои бархатные юбки. — Ты убьешь смертное тело сейчас?

Сенешаль боролся, чтобы скрыть это, но он вздрогнул от вопроса. Его господин, занятый тем, что укладывал Тэмсин на большой стол, не заметил.

— Нет, — сказал он. — Пока она в этом мире, есть шанс, что заклинание её матери вырвет душу прочь. Это должно быть сделано в Аннуне, где я могу быть уверен в своем контроле.

Он поиграл прядью волос Тэмсин, и сенешаль почувствовал, как к горлу подкатывает невольная волна тошноты.

— Бледиг, — внезапно сказал Лорд Смерть, — ты ведь позаботишься о нашей гостье?

На мгновение сенешаль не был уверен, что — или кого — он имел в виду.

Пока господин не бросил ему старый латунный ключ.

— Она нам больше не нужна, — сказал Лорд Смерть. — Отдай её Детям. Им нужно поесть перед нашим путешествием сегодня ночью.

Слова послали дрожь по позвоночнику.

— А душа жрицы? — услышал сенешаль свой вопрос.

— У меня достаточно, чтобы удовлетворить свои нужды, — ответил он, проводя пальцем в перчатке по щеке Тэмсин.

Мадригаль подперла подбородок рукой, изучая сенешаля, пока тот на негнущихся ногах шел к двери.

— Боже. Что же ты будешь делать?

— Всё, что прикажет мой господин.

Таков был выбор, который он сделал. Это было всё, что у него осталось.

Он поднимался по лестнице; ключ холодил руку, кинжал тяжелил бедро. Желчь поднималась внутри, обжигая горло, пока её вкус не затмил всё остальное. Краем глаза он уловил мерцание маленькой бледной тени, но не мог слышать ничего за стонами дома и бешеным стуком собственного сердца.

Когда он достиг верха лестницы и дверь в кладовку появилась в поле зрения, он не позволил себе остановиться.

Таков был выбор, который он сделал.

Он вставил ключ в замок.

Это было всё, что у него осталось.

***

Спустя несколько часов он следовал за медленными шагами своего господина через узловатые корни деревьев и вокруг валунов, покрытых лишайником и тающим снегом. И всё, о чем он мог думать, — это то, что его сестра плачет во сне.

Он скорее учуял слезы, чем увидел их, вдыхая мягкий привкус соли, наполнивший воздух. Сенешаль не мог вспомнить, когда в последний раз видел слезы на лице Тэмсин. Если хорошенько подумать, его разум мог поднять на поверхность образы темного чердака в библиотеке гильдии — все те разы, когда она ждала, пока, как ей казалось, он уснет, чтобы беззвучно поплакать в одеяло. Или когда они были на улице во время бури, и слезы невозможно было отличить от дождя.

Плакала ли она, когда они снова встретились в руинах Авалона? Та ночь казалась ему другой жизнью. Всё, что было между тогда и сейчас, превратилось в размытое пятно из призрачных фигур. Раньше он завидовал её идеальной памяти. Теперь он не был так уверен.

Всё глубже и глубже они уходили в Вистманский лес. Он пытался сосредоточиться на запахе чужой крови, пятнающей её куртку, а не на том, как её бледная рука безвольно качалась в воздухе, словно она уже была мертва. Её волнистые волосы золотом сверкали на фоне доспехов его господина; и то и другое было едва различимо с шага позади.

Низкое рычание зарокотало в его горле. Лорд Смерть слегка повернул голову к нему, услышав этот жалкий звук, но, в великом милосердии своем, предпочел не комментировать.

Мадригаль ворчала позади, с трудом огибая валуны. Никаких других звуков не было слышно, пока они пробирались через этот искривленный, спутанный пейзаж к темному миру его рождения.

От Кабелла не ускользнуло, что, чтобы достичь его, ему пришлось пройти через те самые пустоши, где Нэш нашел его блуждающим маленьким потерянным щенком. Или что портал Лорда Смерти в Дартмур открылся на Лич-Уэй — том, что Нэш когда-то назвал Путем Мертвых.

Веками прихожане проходили мили по этой дороге мертвецов, неся гробы своих близких в Лидфорд на западе для погребения. Он был заворожен историями о блуждающих огнях, которые видели путники, о неупокоенных призраках, сбившихся с пути. Теперь же, видя, как они появляются и плывут к Лорду Смерти в полной покорности, он не чувствовал ни радости, ни изумления. Он вообще ничего не чувствовал.

Тэмсин никогда не любила страшные истории, но он не боялся. Он всё еще помнил, как Нэш подавался ближе к огню, рассказывая им, что покойников всегда выносили ногами вперед, прочь от дома, чтобы их духи не нашли дорогу обратно.

Но сенешаль знал, как должны знать все мертвые: домой вернуться невозможно.

Холодный воздух резал его чувства. От древнего Вистманского леса осталось всего несколько акров, но, казалось, он разрастался вокруг них, пока они углублялись в его тени, словно провожая их в прошлое.

Гирлянды льда цеплялись за ветви древних деревьев, сверкая в лунном свете. Дубы не возвышались, как в других частях страны; здесь они кланялись и скручивались в зловещие фигуры. Лишенные листьев, покрытые мхом стволы напоминали ему паукообразных Детей, плетущихся следом, кричащих и стрекочущих.