Чтение онлайн

Охотники, дюжина с лишним, опустились на колено, принимая приказ. В страшную игру превратилось узнавание: сопоставить обезображенные лица с Холловорс, какими они были при жизни.

— До меня дошло, что вы скрывали от меня существование этой библиотеки, — сказал Владыка Смерти, скользнув взглядом к Кабеллу, и тот опустил голову, пристыженный. — Что вы прятали этот запас могучих оружий.

Холод прошил меня до костей.

Он привёл его сюда.

И вот мой брат молчит, пока этот монстр идёт по нашему дому, как по праву, а я даже дышать не решаюсь.

— И я задумался: зачем? — продолжил Владыка. — Присягаете в верности…

— Милорд… — начал Эндимион.

— Тише. — Слово поднялось к нам, как дым: мягкое, бархатные, с обещанием тьмы.

— Полагаю, вы не верите, что я обеспечу всем нужным, — сказал он. — Не доверяете мне, не преданы делу всецело. Вместо того чтобы уничтожить язву чародеек, вы храните их память. Оставляете созданные ими реликвии.

Он зашагал вдоль полок, кончиком пальца сталкивая Имморталии на пол. Том за томом глухо шлёпались вниз.

— Мы пользовались их воспоминаниями лишь чтобы находить украденные сокровища, — возразил Эндимион.

Владыка остановился, повернув к ним истёрто-серое лицо.

— Тогда вам не будет больно уничтожить этот храм в их честь.

Я втянула воздух, сильнее прижимая ладонь ко рту.

— К-конечно, милорд, — Эндимион склонил голову. Чердак словно отступил, когда Владыка протянул ладонь, и на ней вспыхнуло серебристо-чёрное пламя.

Эндимион понял знак, поднял обе ладони, как в молитве. Пламя, играя, перетекло к нему. Он повернулся к ближайшей полке.

С противоположной стороны зала раздались тяжёлые шаги.

Нет, отчаянно подумала я. Не выходи. Не надо…

Но Библиотекарь создан охранять библиотеку и всех внутри — с пульсом и без, — и не отступит. Даже если перед ним те самые, кто и поручил ему эту службу.

— Стойте! — тонкий голос Библиотекаря звенел, как металл. — Разрушение библиотечных фондов строго запрещено кодексом гильдии!

Он пришёл готовым: меч в одной руке, огнетушитель — в другой. Всадники сомкнули круг, отрезав ему дорогу к Владыке. И всё же — с сочленённой бронзой вместо кожи, с божественно-безупречным лицом — он выглядел человечнее, чем волчья стая мертвецов.

Эндимион поднёс пламя к книге. С благоговейным выражением посмотрел на Владыку — и коснулся корешка.

Тёмное пламя схватилось мгновенно, рванулось вдоль полки со зловещим вух. Через секунды вся секция горела.

Сработала не древняя защита, а современность: из потолка выехали спринклеры и осыпали огонь дождём, а сирены взвыли в унисон с кошачьим визгом.

Сделай хоть что-то, думала я. Кто угодно. Но не знала — к кому обращаюсь: к себе или к Кабеллу.

Серебристые языки пожирали полку за полкой, тянулись по лаку и ломким страницам. Воздух захлестнул химический чад.

Владыка с холодным удовольствием «удостоил» пламенем каждого из своих. Другие, вроде Примма, принялись бить витрины, подкармливая огонь бесценными инструментами, свитками, тканями, оружием, или просто добивая их эфесами в труху.

Крик боли, что вырвался у Библиотекаря, был так человечен, так нестерпим, что будто огонь перекинулся и на меня.

Автомат вырвался к центру, бросил огнетушитель, перехватил меч обеими руками. Встал напротив Владыки, как последний защитник крепости.

— Прекратите, — сказал Библиотекарь. — Иначе вы и ваша свора будете остановлены.

Владыка рассмеялся, вынул из-под плаща меч — и протянул его Кабеллу.

По клинку снова пробежало то самое тёмное электричество.

Нет. Слово стало камнем в горле. Пожалуйста.

Кабелл поднял глаза из-под тёмной чёлки и выпрямился.

— Ты удивлён, — заметил Владыка.

Кабелл что-то ответил, но сквозь кошачий вой, пожар и рёв сирен слов не разобрать. Он не взял меч. Давящая плитой тяжесть на груди чуть ослабла.

Он ещё там. Где-то внутри. Даже среди огня и бегущих с полок котов — он сопротивлялся.

Но тихий голос во мне шепнул: И всё же он их не останавливает.

Я прочла слова по губам Владыки — они стекали ядом: Смотри на меня.

Кабелл посмотрел.

Последняя надежда, тлеющая во мне, погасла. Это был не взгляд преданного слуги. На его лице легла нерешительность, в морщинах света и дыма видна была борьба, но он сделал несколько неровных шагов к автомату, сжатая челюсть, выпрямленная спина.

Он — только Кабелл.

— Юный Ларк?.. — тихо спросил Библиотекарь, опуская собственный меч.

И он сделал выбор.

Кабелл втянул воздух… и вогнал клинок Библиотекарю в грудь.

Глава 25

Он ушёл.

Мой брат стоял и смотрел, как тяжёлое тело Библиотекаря отшатнулось, а из разверстой грудной полости хлынула наполнявшая его «жизнь» ртуть. Он сделал шаг назад, ещё один, пытаясь удержаться на ногах.

Библиотекарь задержался на мгновение, приподнял руку к Кабеллу — и замер с этим немым вопросом в воздухе. Потом с грохотом рухнул; ртуть сочилась из каждого сочленения. Дребезжание его конечностей стихло, и он затих.

Кабелл стоял неподвижно, без выражения, а мысль, уже разящая меня прежде, снова и снова полоснула изнутри: он ушёл.

Того брата, с которым я росла, — чуткого, смешливого, мечтательного, — не сковывала магия Владыки Смерти. Он был свободен всё это время. Каждое решение… каждая чужая жизнь… всё это он делал осознанно.

И боль была невыразима.

Владыка положил одобряющую руку ему на плечо. Дым поднялся, тонкими пальцами расползаясь по доскам, ища дорогу вверх. Сквозь пелену я увидела, как Кабелл и остальные уходят.

Я вскочила и рванула к двери. Нева, по крайней мере, сразу поняла, что делать.

Она встала в проёме центрального зала, лицом к жару чёрного пламени. Её заклинание прозвучало крепко и без тени сомнения. Спринклеры не смогли остановить огонь, но когда жрица развела руки, языки будто вытянулись по стойке «смирно», признавая власть.

Да, их зажгла мёртвая магия, но магия Невы — из Источника Богини — задушила её. Пламя сошло на нет последним хрипом, когда она резко свела ладони.

Как только жар отхлынул, мы, кашляя, пробрались через едкий дым и лабиринт столов к окнам с выходом на пожарную лестницу. Я дёргала застывший от жара засов — металл повело.