Чтение онлайн

— Что случилось? — спросил он голосом, всё еще скрипучим от долгого молчания. — Ты ранена?

Его руки были такими теплыми; мозоли на ладонях вызывали трение, от которого желудок сжался, а пульс ускорился. Мне пришлось напомнить себе отстраниться.

Не прикасайся ко мне, сказал он. Не прикасайся ко мне.

А теперь он вел себя так, будто никогда этого не говорил? Будто он доволен тем, что трогает меня, пока я не делаю того же самого с ним?

— Я в порядке… Эмрис. — Он наконец поднял взгляд на мое лицо, услышав меня, когда я повторила: — Я в порядке.

— Вся эта кровь… — начал он.

— …принадлежит бедному, несчастному Кэт Палугу, — закончила я.

Эмрис отстранился, его брови поползли вверх. Безошибочный интерес зажегся в его глазах.

— Кэт Палугу? Я думал, Артур убил его…

— Да, ну, выясняется, что мужчины, присваивающие себе заслуги за то, чего они на самом деле не делали, — это сквозная тема на протяжении всей истории, — сказала я.

— Мы всего лишь создания с хрупким эго и звериной гордостью, — отозвался Эмрис. — Нам нужно беспокоиться, что оно выследит нас здесь?

— Не нужно, если только оно не умеет приращивать голову обратно к телу или у него нет маленького потомства Кэт Палуга, чтобы отомстить за него, — проворчала я. Что, честно говоря, было бы как раз в моем духе везения. — И нам не нужно ничего делать. Какого черта ты вообще здесь делаешь?

Он откинулся назад, проводя ладонью по своему виноватому лицу.

— Разве это не очевидно?

Я ненавидела ту теплую дрожь, которую его слова посылали вниз по позвоночнику.

— Когда я видела тебя в последний раз, ты был полумертв и без сознания, — сказала я. — Так что нет, на самом деле это не очевидно.

— Погоди, — сказал он, поднимая руки. — Можем мы на секунду вернуться к той части, где ты, по-видимому, обезглавила легендарного монстра?

Эмрис смотрел на меня с чем-то похожим на благоговение. Я мрачно уставилась в ответ.

— Нет, — сказала я. — Мы остаемся на теме того, как ты, черт возьми, выследил меня здесь, в Лионессе.

— Ты спрашиваешь потому, что волновалась, что я не поправлюсь, или потому, что не поверила мне, когда я сказал, что хочу загладить вину? — Его голос был обманчиво легким.

Моя челюсть сжалась так сильно, что я испугалась, как бы её не заклинило. Его глаза были мягкими, когда он смотрел на меня, и это было сводящим с ума, сбивающим с толку и болезненным, потому что я хотела, чтобы он так смотрел на меня. На Авалоне, когда он вернулся. Вместо этого я получила резкие слова и холодный отказ, словно это он был пострадавшей стороной. Он оттолкнул меня, прежде чем я смогла сделать то же самое с ним. Замешательство, должно быть, и было целью, чтобы выбить меня из равновесия, заставить гадать.

— Мне плевать, если ты умрешь, — сказала я ему. — Или если загладишь вину.

— Ну, вот это была ложь, — сказал он, не впечатлившись. Уголки его губ изогнулись — не то чтобы я пялилась на них. — У тебя есть «телл», знаешь ли. Признак, когда ты врешь.

— У меня нет никаких признаков, — запротестовала я. Мое лживое лицо приносило мне стабильный доход через «Мистик Мэйвен». Оно оставалось неоспоримым и непобежденным, даже в карточных играх.

— Мне жаль тебя расстраивать, но есть, — сказал Эмрис. — Хотя он едва заметный.

— Какой же? — потребовала я.

Он ухмыльнулся, ничего не раскрывая.

— Ты невыносим, — прорычала я. — Скажи мне!

— И отдать единственное преимущество, которое у меня есть над тобой? — сказал он. — Ни за что.

Я с шумом выдохнула через нос.

— Прекрати.

— Прекратить что? — спросил он со всей невинностью того, кто точно знал, что я имею в виду.

— Это, — сказала я, не в силах сдержать боль в этом слове. — Зачем ты это делаешь? Эту… игру, в которую ты продолжаешь играть, где одну минуту ведешь себя так, будто ничего не случилось, а в следующую поворачиваешься и режешь меня, словно я никто и звать меня никак. Если ты не скажешь мне, что с тобой происходит, тогда просто… прекрати.

Мне стало всё равно, если он увидит, что я расстроена. Я могла признать, что он победил, потому что это убивало меня сильнее, чем предательство.

Его взгляд опустился вместе с голосом.

— Хорошо. Я тебя услышал.

Снаружи снова поднимался ветер, сипя и свистя между холмами фейри. С наступлением ночной тьмы пройдут часы, прежде чем станет безопасно выходить и искать остальных.

— Что это за хрень на тебе, кстати? — спросила я, указывая на его огромную шубу.

— Это было последнее пальто, доступное для покупки у Косторезки, — сказал Эмрис, почесывая затылок. — По крайней мере, так она утверждала. Я больше склоняюсь к тому, что она просто хотела, чтобы я выглядел идиотом, которым я и являюсь.

— А ты… — я жестом указала на его грудь, где рваные раны были скрыты под слоями одежды.

— Исцелен? — закончил он. — Почти. Бран — мастер на все руки. Птица, бармен, преследователь врагов, эпизодический целитель. — Он потянул руку поперек груди, только чтобы поморщиться. — Насильно влил в меня какое-то варево, от которого мне снились безумнейшие сны про плавание на листке через океан, но раны уже начинают рубцеваться. Хотя я всё еще не совсем в полной форме.

Я ковырнула заусенец, стараясь не выглядеть облегченной. Он этого не заслуживал.

— Что случилось, пока я был в отключке? — спросил он, сдвинув брови и наблюдая за мной. — У меня не было достаточно средств, чтобы выторговать у Косторезки информацию.

— Хаос, голодные древние божества, твой отец и остальные сожгли библиотеку — это была настоящая феерия ужаса, — сказала я.

— Они сожгли библиотеку? — Эмрис замер, ужас проступил на его лице. — А как же Библиотекарь?

Я промолчала. Мне и не нужно было отвечать.

Он выругался.

— Мне жаль, Тэмсин. Что еще случилось, пока я валялся в нокауте?

— Уирм забрал Олвен, — прошептала я.

— Что? — Эмрис повернулся спиной к огню и полностью развернулся ко мне. — Зачем?

Я могла только пожать плечами.

— Мы не знаем. Мы не знаем, где она, удалось ли ей сбежать, или если она…

— Не говори этого, — перебил Эмрис. — Она жива.

— Ты этого не знаешь, — сказала я.

— Знаю, потому что в обратном нет смысла, — заявил Эмрис. — Даже если Уирм притащил её к Лорду Смерти, у того есть на неё другие планы. Она знает наши замыслы.