Чтение онлайн

— Выпустите меня! Пожалуйста!

Олвен умудрилась выплюнуть кляп в какой-то момент ночью и сорвала голос за считанные часы. Девчонка не понимала, как ей повезло, что его господин проявил дальновидность, оставив её в живых, чтобы использовать против остальных. Но если она будет продолжать в том же духе, удача отвернется от неё, а его не будет рядом, чтобы спасти.

Охотники были взвинчены и жаждали добычи, а она напоминала им о своем присутствии каждым глупым словом.

Ледяное прикосновение скользнуло по его коже. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто это.

— Возвращайся вниз, Примм, — рявкнул он на фигуру, ошивающуюся на верху лестницы.

За его отталкивающей формой маячили трое других. Когда-то они, возможно, были людьми, но с каждым убийством, с каждой каплей магии смерти, которую они вливали в свои иссохшие души, они всё больше начинали походить на Детей.

— Если не можешь заставить суку молчать, как хороший пёс, я сделаю это сам, — сказал Примм, вытягивая клинок из сапога. Он кипел магией смерти, которая прожигала воздух неосвещенного коридора.

Охотники так плавно переходили между телесной и бестелесной формами, что это тревожило сенешаля. Первая позволяла им убивать, вторая — избегать смерти.

— Ну? — спросил Примм. — Ты лаешь только по команде?

Сенешаль не клюнул на наживку. Он остался там, где был, прислонившись спиной к стене рядом с чуланом без окон, в котором они её заперли, и наблюдал за их приближением тяжелым взглядом.

— Сделай это, и будешь отвечать перед нашим господином, — сказал он.

Другие охотники попятились, но Примм двинулся вперед.

— Он ничего не говорил о том, чтобы убить тебя, не так ли? — У рта охотника едва не выступила пена, он дрожал от жажды насилия.

— Иди убей кого-нибудь из Детей, если тебе так приспичило что-то разорвать, — сказал ему сенешаль.

Он не потянулся за собственным клинком. При жизни Примм был мерзким стариком, и смерть лишь усугубила его отвратительность и жадность. Господин сказал ему, что магия смерти — сильнейшая сила во всех мирах, и он снова поймал себя на вопросе: почему Лорд Смерть счел нужным доверить её кому-то вроде Примма.

Охотник шагнул ближе, поднося клинок к основанию горла сенешаля.

— А какова, собственно, твоя роль во всём этом? Он не сделал тебя охотником, но ты, кажется, думаешь, что раз не спишь в конюшне с остальными псами, то ты какой-то особенный. Лучше нас. Но что станет с тобой, когда наша задача здесь будет выполнена?

— Я его сенешаль, — ответил он.

Примм расхохотался.

— Мы теперь сами раздаем себе титулы? Может, мне стать его камергером? Его сокольничим?

Сердце младшего мужчины обожгло обидой. Его господин, должно быть, не сказал остальным о его роли. Кровь выступила на коже там, где клинок Примма коснулся её, и запах заполнил чувства сенешаля.

— Хех, — ухмыльнулся Примм. — У тебя никогда не было острого языка твоей сестры, этой маленькой сучки…

Примм был вынужден принять телесную форму, чтобы порезать его, и теперь сенешаль вырвал клинок из его руки, присваивая его себе. Охотник сделал шаг назад, прежде чем, казалось, вспомнил о себе — о том, что он должен быть монстром здесь.

Но сенешаль — гончая — всегда был тем, у кого зубы больше.

Он позволил клыкам удлиниться, прокусывая губу, пока кровь не потекла по подбородку и не закапала на пол между ними. Уверенная ухмылка Примма увяла.

— Пошли, — гавкнул он остальным. — Есть куда более впечатляющие вещи для убийства, чем этот щенок.

Сенешаль клацнул зубами в сторону Примма, с удовлетворением наблюдая, как охотники спешат вниз по лестнице.

На каждом шагу охотники презирали его: в одну минуту игнорировали его присутствие, в следующую — выли на него, насмехались. Его, кто должен был вызывать их уважение — управлять домом и слугами своего господина.

Никто из них не был достоин служить их мастеру. Когда они с Лордом Смертью вышли из руин Авалона, путь вперед казался благородным, возмездием.

Но по мере того как Дикая Охота росла, а камень на шее его господина светился душами недавно умерших, всё уже не казалось таким простым, как раньше. В поисках своей праведной победы его господин призвал на службу самые порочные души. Цель в конечном счете оправдает аморальные средства, но он жалел, что Лорд Смерть запятнал себя теми, кто заставлял его казаться злодеем, тогда как он был героем этой истории.

Сенешаль сполз на пол. Он провел рукой по рту, размазывая кровь.

— Кабелл? — раздался тихий голос Олвен из-за двери. — Это ты?

Это не моё имя, подумал он. Он прислонился головой к стене. Ему хотелось пробить её черепом и раз и навсегда прекратить стук, нарастающий в висках.

— Ответь ей, свинья, — раздался голос Фли. Он даже не потрудился искать её среди испорченных картин и разодранных гобеленов.

— Кабелл, я слышу, как ты дышишь, — сказала Олвен. — После всего, что было, ты даже не можешь поговорить со мной?

Это не моё имя.

— Ответь ей! — потребовала Фли, белая, яростная и мертвая.

— Нет, — огрызнулся он в ответ.

— Но почему? — прохрипела Олвен. — Мы были друзьями когда-то, разве нет? До того, как всё изменилось?

— Мы никогда не были друзьями, — сказал он ей.

— Я тебе не верю, — резко ответила она. — Если ты хочешь верить в это, потому что так проще, то пусть будет так. Но ты не имеешь права решать это за нас обоих, слышишь меня?

— Я тебя не выпущу, — сказал он ей. — Можешь поберечь дыхание.

— Я и не просила, — ответила она.

Он бросил на дверь недоверчивый взгляд.

— Ты кричала об этом часами.

— Потому что я не знала, что это ты, — сказала она.

— Нам не о чем говорить, — огрызнулся он. — Если ты ждешь извинений…

— Ты слышал, чтобы я их просила?

Разговор продолжал ускользать от него. Он с трудом улавливал нить.

— Я не знаю, каковы твои причины, — сказала ему Олвен. — Но я не могу жить с ненавистью в сердце. Никогда не могла, как бы ни старалась. Моя сестра несет тяжесть этого за нас двоих, и это разрушает её.

Он снова посмотрел на Фли, словно у неё был ответ на вопрос, кружащий в его мыслях.