Чтение онлайн

Где-то на обочине ее сознания, словно грозовые тучи, бродили угрюмые тени временно расступившихся многочисленных проблем и хлопот, кровавые воспоминания минувшего дня и смутная тревожная мысль: «Что день грядущий мне готовит?» Но в душе у нее, безоблачной и окрыленной, ярко светило солнце. Как немного, оказывается, нужно женщине для минутного счастья!

Внезапно Ника почувствовала, как Виталькины чуткие пальцы осторожно ложатся ей на плечи, стекают капельками на грудь, бегут волнующими мурашками по животу — ниже и ниже… Потом все ее обнаженное тело опутал и принялся ласкать прохладный и одновременно огненный дождь. Хлестнул на мгновение сладостной болью и вошел в нее, наполняя изнутри восторженной легкостью полета… И в самом зените наслаждения, задыхаясь и глотая жаждущими губами воздух, Ника на мгновение приоткрыла глаза и тут только поняла, что дождь и правда осыпает их блестящими прохладными струями, а в окнах соседних домов, к счастью, не было ни одного огня. И успела подумать: «Господи, что же это мы вытворяем, сумасшедшие?!» И тотчас, исступленно вскрикнув, полетела в разверзшуюся под нею невыразимо прекрасную бездну…

2 июня

Лондон. Англия

Призрак бродит по Европе. Призрак коммунизма. К счастью, так и не воплотившийся ни в мировом масштабе, ни в отдельно взятой стране.

И вокруг Хайгейтского кладбища в старинном городе Лондон тоже, между прочим, бродит призрак. И вдобавок — с бородой. Призрак Карла Маркса. Так, во всяком случае, утверждают очевидцы. А уж верить им или нет — это, как говорится, дело ваше.

Ни в тот, ни в другой призрак Катя, разумеется, не верила. Зато очень заразительно смеялась, когда во время экскурсии по Лондону ей рассказали эту историю. И как тут было не рассмеяться, при ее вопиющей политической безграмотности? Ведь Карла Маркса она никогда не читала; о коммунизме же, хоть родилась и выросла в России, знала только понаслышке. И тем более не разгуливала по ночам вокруг Хайгейтского кладбища…

По правде говоря, Катя до сих пор не могла понять: что же, собственно, произошло и почему она вместо выпускных экзаменов вдруг оказалась в Англии?

Просто на следующий день после Федюшкиных именин отец неожиданно вызвал их с Сергеем к себе в офис и заявил, что они должны на время уехать из России.

— Но почему, папа? — удивилась Катя. — У меня же на носу экзамены!..

— Чепуха, — отрезал Игорь Николаевич. — Потом сдашь. Когда вернешься. Если захочешь, я пришлю тебе твоих экзаменаторов на дом…

Казалось, он был чем-то серьезно озабочен, хоть и старательно это скрывал. Не укрылось от Кати и то, что вокруг отца была значительно усилена охрана и сам воздух в офисе был пронизан необъяснимым чувством опасности.

— Ничего не понимаю. Что происходит, папа?

— А тебе и не нужно ничего понимать, мартышка. Завтра утром вам привезут документы и деньги. А вечером вы уже будете гулять по Лондону…

— Но мы не собирались в Лондон!

— Хватит разговоров! — вспылил Игорь Николаевич. — Я сказал: ты едешь в Англию! И вернешься, когда… Когда все утрясется. Ясно?

— Ясно, папа, — смирилась Катя, у которой вдруг промелькнула смутная догадка, что этот внезапный отъезд мог быть связан с подслушанным ею странным разговором. — Мы едем с Сережей?

— Разумеется, — несколько смягчился отец. — Отдыхайте. Развлекайтесь. Ходите по музеям. Можешь, кстати, смотаться в Оксфорд, познакомиться с обстановкой… И не вздумайте мне звонить! — строго предупредил он. — Я сам буду с вами связываться.

— Хорошо, папа.

— Все, мартышка. Давай я тебя поцелую. И можешь идти. А ты, Серега, останься. Еще на одну минуту…

— Что он тебе сказал? — с тревогой спросила Катя, когда Сергей вернулся к ней в машину.

— Так, ничего особенного. Служебные инструкции.

— А почему ты такой бледный? Я же вижу — что-то происходит. Неужели ты мне не расскажешь?

Охранник напряженно вздохнул.

— Понимаешь, Катюша, так будет лучше… В общем, я дал слово…

— Понимаю, — нахмурилась Катя. — На папу кто-то наезжает… Но при чем здесь мы?

— Именно поэтому нам с тобой лучше уехать, — улыбнулся Сергей. — Ведь мы будем вместе. Разве ты не рада? — И, обняв девушку, он нежно поцеловал ее в губы.

— Сереженька, миленький! Я… Я счастлива…

Как и было обещано, на следующий вечер они уже бродили по улицам Лондона.

Тому, кто отродясь не бывал в Англии, не дышал этим воздухом, не видел собственными глазами, что такое настоящие вековые традиции и освященная ими свобода, бесполезно рассказывать об этом великом городе, перечислять удивительные его достопримечательности и всячески дразнить неутоленное воображение. Уж лучше, как говорится, продав последнюю рубаху, самому увидеть Лондон и умереть. А можно и пожить еще немного — набравшись опыта, как при желании могли бы жить все уважающие себя люди. Если бы, конечно, все они были англичанами.

В том, что англичанами надо родиться, и Катя и Сергей убедились довольно скоро. Как убедились и в том, что Бог, создавший эту удивительную страну, тоже, несомненно, был англичанином. О чем безоговорочно и заявил в одном из своих романов знаменитый писатель Делдерфилд, которого в России отчего-то почти не знали.

Первую ночь они провели в роскошном отеле вместе с населявшими его разнообразными богачами: американскими миллионерами и миллионершами, арабскими шейхами, нефтяными магнатами и прочей блистательной публикой. Затем, чувствуя определенную неловкость, Катя согласилась на предложение Сергея снять на время небольшой уютный домик где-нибудь в тихом районе Лондона, чтобы пожить в нем просто и по-домашнему. Правда, выложить за это удовольствие пришлось не меньшую сумму, чем за ночь в пятизвездочном отеле, но, к счастью, Игорь Николаевич так щедро снабдил их средствами, что о деньгах они могли просто не думать.

Затем началась англомания. То отчасти маниакальное состояние, когда от музеев и достопримечательностей буквально идет кругом голова, но остановиться и перевести дух совершенно невозможно. Так что от неизбежного обморока спасали обоих только молодость и соответствующая крепость организма.

За несколько дней они успели обойти по меньшей мере половину из тридцати самых знаменитых лондонских музеев. Начали же, разумеется, с визита к королеве, вернее, с осмотра ее дворца, временно распахнувшего свои двери для туристов. О, там было на что взглянуть! Было отчего и упасть в обморок… Вместе с разноязыкой толпой туристов, облепившей решетку Букингемского дворца, завороженно следили, как отряд королевских гвардейцев в ярко-красных мундирах, с надвинутыми на глаза высокими медвежьими шапками, выделывал посреди двора ритуальные строевые эскапады, скорее напоминавшие театральное действо. Но больше всего понравились Кате замыкавшие строй шотландские волынщики в забавных клетчатых юбочках.

Побывали они и в знаменитом Британском музее, отчасти похожем на гигантскую лавку всевозможных древностей, свезенных (а может, просто украденных?) не особенно щепетильными британцами едва ли не со всего света. И в не менее знаменитом Тауэре, где, наряду с историческими реликвиями, имели счастье лицезреть реликтовых здешних ворон, от благополучия которых, по легенде, зависела судьба британской монархии. О чем и поведал Кате весьма колоритный старый бифитер в украшенном многочисленными регалиями средневековом красном камзоле, красных же чулках и с традиционной седой бородой — живое воплощение того внушительного старикана, который был изображен на бутылках знаменитого английского джина.