Железный марш
Шрифт:
— Я, мать твою, — невесть почему вдруг выругался Половцев.
— Ну что? Что ты молчишь?!
Последовала томительная пауза.
— Вчера вечером… Владимирка. Тридцатый километр, — наконец глухо произнес «есаул». — Машина вдребезги… В общем, Олег мертв…
5 июня
В Москву Сергей прилетел в отвратительном настроении. И могло ли быть иначе после того, что случилось в Лондоне?
Нельзя сказать, чтобы он сильно расстроился из-за крушения своего «служебного романа» с дочерью всемогущего босса. Скорее, наоборот. Отчасти Сергей был даже этому рад. «Морковка», конечно, оказалась очень миленькой. Но все-таки еще порядком зеленой. И потом, мало ли что могло из всего этого выйти?
А вот на Катьку, похоже, их внезапный разрыв вместе с известием о смерти отца произвел сокрушительное впечатление. Держалась она, что называется, на последнем дыхании. И наотрез отказывалась разговаривать с Сергеем. В самолете даже пересела от него подальше, поменявшись местами с каким-то импозантным негром.
В ночь на третье они уже приземлились в Шереметьеве-2. И на такси, заплатив водителю совершенно безумные деньги (в Лондоне эта цена показалась бы попросту грабительской), с ветерком помчались в Москву.
Катя по-прежнему стойко хранила молчание. Впрочем, Сергей, прекрасно понимая состояние девушки, не особенно и пытался его нарушить. Молодого охранника гораздо больше заботила собственная судьба. Теперь, после смерти шефа, в ней неизбежно должны были произойти самые радикальные перемены…
По возвращении домой, немного передохнув, Катя сухо потребовала немедленно отвезти ее в Троицкое. С квадратной головою после бессонной ночи и всех пережитых волнений Сергей тем не менее безропотно подчинился. Расстались они у ворот осиротевшего широковского палаццо. Выразительно хлопнув дверью «джипа», Катя не только не простилась с бывшим возлюбленным, но даже ни разу не обернулась. Судя по всему, для нее он умер так же бесповоротно, как и отец. И с этим, увы, ничего не поделаешь.
Москва уже просыпалась, когда Сергей добрался до своего временного пристанища — однокомнатной квартирки в Медведкове, которую снимал по сходной цене где-то около года. С тех пор как он покинул родительский дом в пригороде Самары, все в его жизни было временным — и жилище, и работа, и люди. Все менялось и безвозвратно уходило в прошлое. Прежним оставался только он — одинокий и неприкаянный. А может, так оно и лучше. Чем меньше сердечных уз связывает человека с этой жизнью — тем легче потом будет с нею расставаться. Ведь когда-нибудь это неизбежно произойдет. И лучше уж так, чтобы не было мучительно больно…
Дав себе установку решительно забыть все, что случилось с ним за последнее время, Сергей принял холодный душ (горячую воду в этой удивительной стране, как всегда, отключили едва ли не на целое лето). Буквально засыпая на ходу, перекусил какими-то найденными в холодильнике мясными консервами. И наконец завалился спать. Господи, как же долго он мечтал об этом!
Ему снилась Волга. Как в далеком детстве, она приняла его в свои материнские объятия, приласкала и понесла к новым далеким берегам еще неведомого туманного будущего…
Проснулся он от внезапного телефонного звонка. Накрыв голову подушкой, Сергей молча послал звонившего куда подальше. Но проклятый телефон не умолкал. И в конце концов Сергею пришлось-таки снять трубку.
Звонил Горобец. В некотором роде его непосредственный начальник. Без долгих предисловий он потребовал от Сергея немедленно приехать к нему в офис компании на Новый Арбат.
— А что случилось-то? — спросонья пробормотал тот.
— Никаких вопросов, — холодно отрезал Горобец. И положил трубку.
Окончательно расставшись с надеждой хорошенько выспаться, Сергей поневоле выбрался из теплой постели и принялся неохотно собираться, размышляя на ходу, что бы мог означать этот неожиданный звонок.
Отношения с Горобцом были у него всегда, мягко выражаясь, несколько натянутыми. Дело в том, что нанимал Сергея на работу непосредственно сам шеф — по рекомендации одного из своих знакомых, у которого тот некоторое время охранял драгоценного сыночка. Кроме того, шеф с первого дня явно к нему благоволил. Так что Сергей оказался в некотором роде на привилегированном положении. Чего Горобец, с его чисто армейским комплексом ущемленного командирского самолюбия, разумеется, вынести не мог. И по возможности всячески третировал зарвавшегося подчиненного.
«Все, парень. Кончилась твоя лафа, — с горечью думал Сергей. — Будешь теперь до посинения сортиры драить…»
В свое время он тоже сполна вкусил свинцовые прелести армейской службы и не сомневался, что после смерти всемогущего шефа Горобец не замедлит рассчитаться с наглым выскочкой за свое попранное командирское достоинство.
Примерно через час Сергей был уже в офисе. На первый взгляд все здесь было так же, как и всегда. Шла своим чередом ежедневная рутинная работа. Ярко голубели экраны компьютеров, многочисленные сотрудники подчеркнуто деловито занимались своими обязанностями. И если бы не разлитое в воздухе смутное чувство неуверенности и тревоги да выставленная на видном месте цветная фотография покойного шефа с траурной лентой и огромным букетом алых роз в хрустальной вазе, можно было подумать, что вообще ничего особенного не произошло и в любую минуту из приоткрытой двери главного в этом офисе кабинета может прозвучать знакомый хрипловато-самоуверенный голос…
И голос действительно прозвучал. Холодный, механический голос Горобца, небрежно бросившего в ответ на легкий стук Сергея:
— Войдите…
Картина была впечатляющая.
Монументально высокомерный, в строгом черном костюме-тройке, Гроб по-хозяйски восседал в кресле покойного шефа (которого, несмотря на прямые свои обязанности, он так и не уберег от пули наемного убийцы), не поднимая глаз, перебирал на столе какие-то бумажки, и огромная лысая его голова буквально лоснилась от полноты собственной власти и надменного самодовольства.
Даже не взглянув на вошедшего и, понятно, не предложив ему сесть, он брезгливым жестом подвинул Сергею какую-то бумажку и равнодушно процедил:
— Ознакомьтесь…
Это был приказ о его, Сергея, безоговорочном увольнении из охраны. Бумага оказалась уже подписанной нынешним вице-президентом компании. А утвердил приказ не кто иной, как «начальник службы безопасности акционерной компании «Рострейдинг» — В. С. Горобец». О чем и свидетельствовала его размашистая, крючковатая подпись.
«Ну дела, — ошеломленно подумал Сергей. — Да тут, похоже, настоящий военный переворот произошел! А главное, как этот Пиночет такую власть себе захапал?!»
— Распишитесь, — подсовывая Сергею другую бумажку, процедил новоиспеченный диктатор. И очевидно насладившись полным уничижением этого заносчивого ничтожества, небрежно пустил ему по глянцевитой поверхности стола пухлый белый конверт с выходным пособием.
— И пересчитайте… Ключи от машины сдадите секретарше…
Даже не взглянув на сумму в подброшенной ему платежной ведомости, Сергей машинально ее подмахнул. Приоткрыв конверт, увидел в нем изрядную пачку новеньких баксов. И, внезапно преисполнившись какой-то вулканической ненависти, подумал: «А не залепить ли ему этим конвертом в рожу?!»