Железный марш
Шрифт:
Писать об этом оказалось нелегко. Он снова чувствовал за спиной нетерпеливое дыхание преследователей — матерых контрразведчиков враждебного в ту пору государства, которые обложили их со всех сторон. И снова переживал это рвущее сердце прощание с Машей, когда ему чудом удалось нелегально отправить ее домой. Ведь тогда они расставались навеки, почти не надеясь снова увидеть друг друга…
— Нет, надо передохнуть, — сказал себе Арсений Эдуардович, у которого мучительно заныло сердце. — Надо успокоиться и взять себя в руки… Все кончилось. Хорошо кончилось. Иначе и быть не могло. Потому что мы любили и верили. Любили и верили…
Приняв необходимые лекарства, он снова вернулся на землю. В Москву. В свое одиночество в одинокой генеральской квартире. Вышел на кухню и заварил себе ароматный травяной чай по рецепту своей дачной соседки, писательской вдовушки, которая и снабжала его травами. В сущности, он давно уже мог на ней жениться. Вдовушка была хоть куда. Покладистая, бездетная, хозяйственная. И с Никой у нее были прекрасные отношения. Мог, конечно… Но изменить Маше даже после ее смерти — нет, он был не способен на такую низкую измену!
Чтобы немного отвлечься, Арсений Эдуардович включил стоявший на кухне портативный черно-белый телевизор и, поглядывая одним глазом на экран, неторопливо приступил к чаепитию.
Передавали видеоклипы. Попросту говоря — непристойное и нелепое паясничанье безголосых и бездарных звезд отечественной эстрады, которым, как ни взгляни, было еще очень далеко до зарубежных. Как и всем нам было еще неизмеримо далеко до мифически благополучного Запада. Уж в этом старый разведчик в свое время убедился. Всесторонне узнал пресловутый капитализм задолго до того, как тот снова привился на отечественной почве. Пророс и расцвел. Превратился в раскидистое древо. Только не в древо жизни — а в ядовитый анчар, убивающий своим дыханием все живое…
И все же на предстоящих вскоре «судьбоносных» выборах Арсений Эдуардович ни за что не стал бы голосовать за прошлое, куда его настойчиво звали многие бывшие сослуживцы и боевые товарищи. В отличие от них он не считал, что напрасно прожил свою жизнь. И прошлого ему тоже было не жаль. Не жаль ничего, кроме своей молодости. Он был реалистом. И прекрасно все понимал еще в те времена, когда другие только начинали прозревать и задумываться. Но главное — он никогда не стал бы голосовать за прошлое, потому что это значило отнять будущее у своих детей. У Вероники и миллионов других мальчишек и девчонок, которые еще не имели права голоса. И хоть это туманное будущее явно не обещало быть легким — это было их будущее. И они должны были выбирать его сами. Только сами. И они его уже выбрали…
Затем после рекламной паузы начались короткие городские новости. Арсений Эдуардович слушал их вполуха и потихоньку снова возвращался мыслями к прерванной работе. И вдруг…
— Как нам только что сообщили, — продолжал молодой диктор, — сегодня, около девяти часов утра, во дворе одного из жилых домов по улице Крылатские Холмы злоумышленниками была взорвана автомашина известной тележурналистки, ведущей популярной телепередачи «Криминальный канал» Вероники Некрасовой… — Камера показала обширный Никин двор и разношерстную толпу народа, собравшуюся вокруг дымящихся останков того, что еще вчера было ее новеньким «фольксвагеном». — К счастью, сама тележурналистка не пострадала, хотя взрыв произошел буквально у нее на глазах, — пояснил диктор. А старый разведчик почувствовал, как железный кулак, в одночасье сдавивший его больное сердце, начинает понемногу разжиматься. — Однако от каких-либо комментариев по поводу случившегося Вероника Некрасова решительно отказалась. Более того, как удалось выяснить журналистам, она даже не обратилась за помощью в милицию! Так что остается только гадать о причинах этого дерзкого преступления… А теперь о погоде…
Трясущимися руками Арсений Эдуардович отодвинул в сторону стакан с недопитым чаем и уже потянулся к телефону, когда тот неожиданно зазвонил сам.
— Слушаю, — проглотив комок, глухо произнес отставной генерал. — Кто это?
— Папа, не волнуйся, это я, — ответила трубка голосом дочери. — Со мной все в порядке. Это правда…
— Где ты? — с трудом произнес Арсении Эдуардович.
— У тети Геры. В Мичуринце… Мне надо заехать к тебе по одному делу. Можно? — неуверенно поинтересовалась Ника.
— Приезжай немедленно, — после небольшой паузы заявил старый разведчик. — Немедленно, слышишь?!
И, повесив трубку, уставился невидящим взглядом в экран телевизора.
Похоже, сегодня ему будет уже не до работы.
Крылатское
9.00
Ника вышла из дома в том боевом настроении, с которым обычно отправлялась на любое важное дело. За ночь она прекрасно выспалась и теперь чувствовала в себе недюжинные силы.
«Мы еще посмотрим, кто кого, — спускаясь в лифте, подумала девушка. — Интересно, что же там все-таки случилось у тети Геры?..»
Погода в этот день явно не задалась. В небе, угрожая затяжным дождем, неприкаянно тусовались угрюмые тучи. Прохладный воздух был пронизан ревматической сыростью, от которой ощутимо страдали не только люди, но и старые, расхристанные вороны, болезненно кряхтевшие на ветвях деревьев. Во дворе почти никого не было, если не считать равнодушной ко всему пудовой дворничихи и нескольких бездомных собак, шнырявших возле мусорных баков.
Выйдя из подъезда, Ника сразу ощутила необъяснимую тревогу. То же мерзопакостное чувство слежки, объектом которой она была. Настороженно огляделась. Но как и прежде, не обнаружила вокруг ничего подозрительного. Кто же, черт побери, за ней шпионил?! У нее даже зачесались руки — так захотелось набить этому невидимому соглядатаю его гнусную рожу…
Расстегнув сумочку, Ника выудила из нее ключи и, встряхнув головой, решительно зашагала к автостоянке, где среди разнообразных тачек поблескивал серебристым металликом и ее маленький «фольксваген». Как хорошо, что у нее есть машина! В такую погоду путешествовать под зонтиком наверняка не очень-то приятно.
Внезапно, когда девушка была уже, что называется, в двух шагах от автостоянки, ее взволнованно окликнул из-за спины какой-то незнакомый женский голос:
— Вероника!.. Некрасова!..
Ника вздрогнула. Замедлив шаг, скользнула удивленным взглядом по сторонам. И в полной растерянности остановилась и оглянулась. Никого. Что за чертовщина? Не померещилось же ей это, в самом деле?! И в тот же миг позади у нее что-то оглушительно грохнуло и тяжелый горячий кулак с размаху толкнул ее в спину. Ника пошатнулась и едва не упала. Гулкое эхо прокатилось по двору. А затем началась форменная вакханалия. Повсюду истерически заголосили сирены автосигнализации. Взбудораженно забрехали собаки. Послышался испуганный детский крик…
Она не помнила, сколько все это длилось, ничего вокруг не видела и не слышала. Она была в шоке. И завороженно глядела на огромный пылающий факел, в который почему-то вдруг превратилась ее машина… Какие-то люди незаметно окружили ее. Бестолково суетились и кричали. Задавали ненужные вопросы. Ника поначалу не обращала на них внимания. Потом, опомнившись, сказала что-то совершенно нелепое, вроде «извините» или «меня ждут». Повернулась и ошеломленно зашагала прочь. Когда она свернула за угол и оказалась на автобусной остановке, мимо с воем промчалась пожарная машина, а следом за ней и милиция. Однако Нике уже не было до этого никакого дела…