Чтение онлайн

— А по-моему, имеет. И самое непосредственное. Так вы были с ним знакомы? — спросил Калашников, сделав акцент на прошедшем времени.

— М-да… Я его знал. Как и других представителей крупного бизнеса.

— Только знали?

— Немного…

— А ваши коллеги из Ассоциации предпринимателей Санкт-Петербурга сообщили мне другие сведения. Более того, они заявили, что покойный господин Широков был не только вашим партнером по бизнесу, но и личным другом. Еще со времен Москвы. Разве вы не там учились в Финансовом институте?

Толстяк неловким движением смахнул платком выступившие на лбу капли влаги. Похоже, он начинал заметно нервничать.

— Повторяю, это не имеет никакого отношения к моему похищению… И вообще, что вам от меня нужно? Объясните наконец толком!

— Объясню, — усмехнулся Виталька. — Непременно объясню, дорогой Семен Самуилович. Но сначала попрошу вас взглянуть еще на одну фотографию…

Увидев следующий снимок, банкир взволнованно отпрянул и теперь уже побагровел.

— Я вижу, вы его узнали. И неудивительно. Ведь вы, кажется, выросли с ним в одной коммуналке? Были, так сказать, друзьями детства?

— Ничего не понимаю, — демонстративно возмутился толстяк. — На что вы намекаете? Что все это значит?

— А вам разве не представляется странным, что всего за один год трагически погибли оба ваших друга? И оба, прошу заметить, насильственной смертью. Но мало этого — недавно вы сами стали жертвой загадочного похищения. Ведь похитители не требовали выкупа, не так ли, Семен Самуилович? И обходились с вами, насколько я могу судить, не очень-то вежливо…

— Это переходит все границы! Вы что, издеваетесь?

— Напротив, пытаюсь докопаться до истины… Так, может, вы все-таки расскажете, чего добивались от вас эти бескорыстные похитители?

— Я уже все рассказал! — довольно резко возразил банкир. — Будьте любезны оставить меня в покое! Я… Мне пора принимать лекарство.

— Ну что ж, уважаемый. В таком случае я сам расскажу вам, как дело было…

Толстяк с удивлением вытаращил на него водянистые бегающие глаза.

— Все началось значительно раньше, уважаемый Семен Самуилович. Еще в феврале. А именно двадцать четвертого числа. Когда вам позвонил старый друг детства, отставной капитан второго ранга Аленушкин Леонид Анатольевич, — Виталька взял в руки одну из фотографий. — Хороший был человек. Честный и благородный… Так вот, в тот день он, как всегда, приехал в Петербург навестить свою мать. И неожиданно попросил вас об одной конфиденциальной услуге. Но по стечению обстоятельств лично встретиться с вами не сумел. И в тот же вечер вынужден был улететь обратно в Мурманск. А на следующий день, двадцать пятого февраля сего года, к вам в офис явилась его мать, Аленушкина Варвара Степановна, с поручением от сына кое-что передать вам лично в руки…

— Бред, — глухо выдавил из себя банкир. — Ничего она мне не передавала! И вообще, я ее уже лет десять в глаза не видел!

— Вы уверены? — усмехнулся Виталька. И вынул из «дипломата» какую-то бумагу: — А в показаниях гражданки Аленушкиной указано даже, что именно она вам передала: «Коробочка в целлофане, клейкой лентой заклеена. Плоская такая, вроде пудреницы, только побольше. А еще конверт. Тоже заклеенный. На нем Ленечка написал: «С. С. Ровнеру лично руки»…

— Форменный бред! Мало ли что может наплести выжившая из ума старуха?!

— Стало быть, вы отрицаете упомянутый факт?

— Категорически отрицаю!

— Жаль… Очень жаль. Потому что в тот самый день вашего старого друга убили. Убили подло и профессионально. И я подозреваю, что причиной не только его смерти, а заодно и причиной вашего похищения были именно эти загадочная коробочка и конверт, существование которых вы так упорно отрицаете… Так что же в них все-таки было, а, Семен Самуилович?

Взмокший и взволнованный толстяк судорожно проглотил комок.

— Это провокация! Вы… Я буду жаловаться генеральному прокурору! — наконец выпалил он.

— Да вы не волнуйтесь, Семен Самуилович. При вашей язве — у вас ведь язва, не правда ли? — волноваться и нервничать категорически противопоказано… Значит, не хотите отвечать? В таком случае я сам попытаюсь за вас ответить. Допустим, что капитану Аленушкину по роду его занятий стала известна некая конфиденциальная информация, которой он счел необходимым с кем-то поделиться. И уже намеревался сделать это. Но к сожалению, не успел. И потому в последний момент решил привлечь вас, своего старого друга, в качестве посредника. Ведь информация эта предназначалась не для вас — отнюдь не для вас, уважаемый Семен Самуилович. Что, однако, не помешало вам тайно ознакомиться с ней и… передать совершенно по другому адресу. Допустим, тоже по старой дружбе. Либо из иных соображений… Результат хорошо известен. — Виталька перевернул лицом вниз обе лежавшие на столе фотографии. — Оба ваших друга были убиты. Один раньше. Другой позже… Подозреваю даже, что вы сами до сих пор живы лишь потому, что сумели убедить своих так называемых похитителей, что ровным счетом ничего о характере этой информации не знаете. Мол, передали — и дело с концом… — Калашников подался вперед и пристально взглянул в расширенные от ужаса бесцветные глаза банкира. — А если, упаси Бог, до заинтересованных лиц внезапно дойдут слухи, что это не так? И вы их обманули? Представляете, что тогда может случиться, а, Семен Самуилович?

Толстяк ошеломленно откинулся на спинку кресла и, задыхаясь, мучительно рванул на заплывшей шее тугую удавку модного галстука.

— Лена… — захрипел он, точно хорошенькая секретарша могла его услышать. — Воды…

— Ну что ж, вижу, что в моих предположениях определенно есть доля истины, — поднявшись из-за стола, удовлетворенно произнес Виталька. — Жаль только, что вы сами не пожелали давать показания. Впрочем, не исключаю, что вам все-таки придется это сделать. В суде. Если, конечно, до этого с вами ничего не случится…

И, стоя уже в дверях, Калашников невозмутимо улыбнулся:

— Желаю здравствовать, уважаемый Семен Самуилович. И пожалуйста, поберегите до суда свою язву.

Москва

Полдень

Как обманчивы бывают порой наши представления о людях! Иной раз — ну просто до смешного.

Отправляясь на встречу с бывшим спецом КГБ по спецоперациям, которого она с трудом сумела уговорить по телефону нарушить свою секретность, Ника представляла себе эдакого престарелого Рембо советского образца, мужественного суперагента, сплошь покрытого шрамами от многочисленных жарких схваток.

Каково же было ее удивление, когда в пустынной аллее Нескучного сада, где была назначена встреча, к ней незаметно подошел скромно одетый и невысокий пожилой человек, с совершенно заурядной внешностью и внимательными, умными глазами.

— Здравствуйте, Вероника Арсеньевна, — приветливо улыбнулся он. И на старорежимный манер приподнял над лысеющей головой скромную фетровую шляпу. — Как здоровье вашего драгоценного батюшки?

— Спасибо, хорошо, — слегка опешила Ника. — А вы Иван Иванович?

— Да-с. Он самый. Рад познакомиться с настоящей звездой телеэкрана. — И непохожий суперагент дружески пожал девушке руку.

Оправившись от изумления, Ника попыталась объяснить причину своего неуместного любопытства.

— Не трудитесь, — мягко перебил ее Иван Иванович. — Я уже в курсе… Стало быть, вас интересуют сотрудницы спецподразделения «Чайка»?

— Да. И это очень важно! Понимаете…

— Я все понимаю, — вновь мягко перебил ее бывший суперагент. — Как вам известно, это совершенно секретная информация. Но в данном случае, я полагаю, можно сделать исключение. Не возражаете, милая барышня, если мы с вами немного прогуляемся? Врачи рекомендовали мне почаще гулять на свежем воздухе…