Чтение онлайн

В прокуренное помещение ввалилась ватага мужчин и женщин, все в тяжелом бархате и парче. На лицах маски. «Можно подумать, — сказал себе Крауч, — ни один здешний ублюдок не догадается, что это герцог Бекингем со своими дружками и их любовницами». Крауч заметил, как один из компании ставит увесистый столбик монет, и улыбнулся. Сегодняшние ставки принесут ему немалый доход. А вместе с деньгами, которые передал Блад, и платой за выданные испанцам английские секреты сумма эта даст ему возможность безбедно существовать ближайшие несколько лет. Оглушительный рев толпы возвестил о том, что собак спустили, и Крауч двинулся к рингу. До него донеслось жуткое рычание, и, отпихнув последнего, кто загораживал дорогу, он увидел, что собаки вцепились друг другу в морду и от ожесточенного мотания головами на стены, подобно развевающимся лентам, брызжет кровь, смешанная со слюной. Эти мелкие капли попали на лицо одной элегантно одетой дамы и красными пятнами расползлись по ее атласному корсажу. Заметив, что платье испорчено, дама в ярости завопила.

Пес вцепился в ухо Свистуньи, пытаясь его отгрызть, а она мертвой хваткой ухватила его за загривок и метелила, как крысу. Он было пошатнулся под таким натиском, но, изловчившись, вывернулся из-под нее и изо всей силы зажал зубами ее переднюю лапу. За звуком, похожим на колющийся лед, последовал неистовый вой, но сука выдрала лапу — клочья шерсти теперь торчали на ней в разные стороны, как лохмотья порванной плетеной веревки. Свистунья зашаталась, а пес, толкнув, повалил ее на спину. Живот Свистуньи остался без прикрытия, и пес тут же принялся раздирать его чуть ниже ребер, а она лишь неистово царапала воздух задними лапами. Однако в этот момент открылось горло пса, и клыки Свистуньи быстро нашли на нем смертельную точку. Было ясно, что, пока пес не истечет кровью, Свистунья зубов не разожмет.

Наконец соперник рухнул, но Свистунья все держала его за горло, точно впившийся огромный клещ. Потом она с трудом встала, держа на отлете сломанную переднюю лапу. Из ее живота в песок и опилки ринга обильно лилась кровь. Безудержные крики и свист наполнили залу, как морской прибой, и Крауч услышал одобрительные возгласы из угла, где разместилась компания Бекингема.

Помощник осторожно накинул поводок на Свистунью и быстро осмотрел раны, потом, переведя взгляд на Крауча, безнадежно покачал головой. Крауч вздохнул, смирившись с неизбежным, и услышал у самого уха голос Брадлоу:

— За такой выигрыш можно купить дюжину первоклассных сук.

Крауч дал знак помощнику, чтобы тот прикончил собаку, и подумал, что, даже будь у него их сотня, ни одна не сравнилась бы с молодчиной Свистуньей, и если уж говорить начистоту, то он привязался к ней и хотел, чтобы в скором времени она родила щенков. То, что ей придется умереть как раз перед новым рискованным делом, показалось Краучу дурным знаком.

Он собрал полученные за Свистунью деньги в кошель, спрятанный у пояса, и ушел с ринга вместе с Брадлоу. Следом за ними, как ходячая печка, тяжело ступал Корнуолл. Все трое вышли из игорного заведения, расположенного на задах Королевской биржи, и остановились, вдыхая сырой, холодный воздух. После гвалта вокруг собачьего ринга улица показалась им беззвучным колодцем. Крауч хотел пойти на постоялый двор у ворот Олдгейт, в нескольких минутах ходьбы от Корнхилл-роуд, но Брадлоу поманил его в другом направлении со словами:

— Нам нужно тихое местечко, а там слишком много глаз и ушей. Я знаю подходящий дом.

Он повел Крауча на юг по Сент-Ботолф-стрит к верфям у Лондонского моста. Его покрытая шрамами бритая голова то и дело вертелась в разные стороны, чтобы вовремя заметить головорезов в переулках. Позади шел Корнуолл, положив руку на рукоятку большого кинжала. В начале Львиной отмели из тени выступил какой-то человек, закутанный в плотный плащ, и приблизился к ним у самого пирса. Крауч насторожился, ожидая, что Корнуолл сделает какое-то упреждающее движение, но Брадлоу взял его за руку со словами:

— Не волнуйся, Сэмюэль, это наш новый компаньон.

Человек в капюшоне кивнул, и Крауч убрал руку с пистолета, спрятанного под плащом.

— Он аристократ, наш молодой друг мистер Торнтон, — громким шепотом сообщил Брадлоу и неприязненно хмыкнул, на что Торнтон отреагировал едва заметным смешком, больше похожим на резкий выдох.

Все последовали за Брадлоу в дешевый домишко, прилепившийся к докам, который построили уже после лондонского пожара. Дверь им открыла старая сводня и жестом пригласила войти. Внутри за просторным столом, уставленным едой и питьем, сидел Бейкер, бесстрастный человек с лицом мертвеца, широко известный как большой мастер пыточного дела. Про него говорили, что он и самого папу заставил бы выдать имена своих бастардов. Крауч на мгновение замешкался у двери. Бейкер и раньше казался ему омерзительным, но в последнее время он заметил, что Бейкер всегда появляется там же, где и Брадлоу.

Отодвинув большой деревянный поднос с мясом, Крауч достал из карманов карты и документы, которые и разложил на столе. Остальные его сообщники уселись на противоположном конце, и Крауч молча их разглядывал. «Точно четыре всадника Апокалипсиса, — подумал он, — и ведь у каждого имеется свой талант убивать». Он перевел взгляд на лицо молодого человека, отметив его тонкие черты. Где-то он его раньше видел. Одет молодой человек был в дорогое платье, слишком богатое, чтобы принадлежать дезертиру или обычному уличному бандиту.

Крауч снял парик, почесав редеющий венчик волос цвета ржавчины, и указал на бумаги:

— Вот сопроводительные документы для поездки, подписанные в личной канцелярии сэра Уильямсона. Корабль идет до Новой Англии самое малое три недели, может, и четыре. Называется «Ласточка». Капитана зовут Кугин. Места наши оплачены, запасы на борту. Нельзя... — и тут Крауч поднял указательный палец, — ни в коем случае нельзя недооценивать трудности путешествия. Как правило, по пути случаются ужасные штормы.

Брадлоу ухмыльнулся:

— Единственной трудностью для всех будет отсутствие женщин. Кроме разве Бейкера. Он-то может утешиться с каким-нибудь юнгой.

Бейкер благодушно улыбнулся, машинально почесав лоб.

Из груды бумаг Крауч вытащил карту и развернул ее к сидевшим, чтобы они получше разглядели. Ткнул пальцем в пункт прибытия:

— Это бостонская гавань. Капитан устроит нас в надежных меблированных комнатах с пансионом. Возьмем еды и питья и, как только настанет нужный момент, отправимся в Салем. — Его палец пополз внутрь континента. — Дорога пешком займет полдня. В Салеме нас встретит человек по имени Роджерс, «благонравный» Роджерс.

— Бог мой, пуританин! — пробормотал Брадлоу.

— Они все пуритане, — тихо сказал Бейкер, листая бумаги.

Торнтон нетерпеливо вздохнул и попросил:

— Расскажите нам об этом Моргане.

Крауч взял пивную кружку и наполнил ее элем из кувшина. И тут он вспомнил. Он видел Торнтона не один раз, а несколько на постоялом дворе у ворот Олдгейт. Молодой повеса наблюдал за ним слишком пристально, не так, как обычный кутила. Тогда Крауч принял Торнтона с его жеманными манерами и кружевными нарядами за простого мота с наклонностями, противными мужскому естеству. Но теперь он начал сомневаться: а не следил ли за ним Торнтон по совершенно другим причинам? Он встретился взглядом с Торнтоном, и губы молодого человека скривила понимающая улыбка. У Крауча вдоль кромки волос выступил пот.

— Морган был солдатом, — начал он.

— С тех пор прошло двадцать лет, — усмехнулся Торнтон, — сейчас он уже старик.

Брадлоу налил себе еще эля.

— Ткнешь — и рассыплется, — добавил он.

— Будем надеяться, — улыбнулся Бейкер.

— Он великан, — неожиданно прозвучал голос Корнуолла, похожий на мрачное бормотание мертвеца.

Затем последовала тишина, все четверо посмотрели на говорившего с изумлением, но тот больше ничего не сказал. Подхватив с блюда самый большой кусок мяса, Корнуолл принялся за еду.