Чтение онлайн

— Дом где? — спросил меня Радим.

— Не ведаю, — пожала я плечами. — А если выйдем из укрытия, можем вконец заплутать.

Так и сидели прижавшись друг к другу и смотрели на непроглядную стену воды. Тоскливо мне было и одиноко. Муж — колдун, но веры мы разной. Только обрадовалась зря замужеству. Благо что дочь мою он привечает, да хозяин видно хороший. Не разговоры же мне с ним водить, а жизнь жить. А для жизни он наилучший мужчина.

Холод к нам не приставал, а усталость решила сморить меня.

Когда я проснулась, то поняла, что дождь почти прошел.

Ярило выпустил солнышко, чтобы обогреть Мать — Землю. Птички запели свои песни, приветствуя утро. Комары слетелись на свежую кровь и позвали мошек на пир.

Радим спал когда я выползла из-под плаща, поэтому у меня было время, чтобы совершить свой маленький ритуал. Пришлось позаимствовать мужний нож.

Подошла к пеньку повеленного дерева и сняла с шеи вышитые ленты.

— Ярило, солнышко, услышь меня, дочь свою Семиславу. Дай нам тепла в оставшемся пути. Устели нам дорогу благодатью своей. Прошу, услышь.

Тихо оставила дар и требу и отошла подальше.

Теперь надо сказать спасибо другим богам. Дать им у меня нечего, поэтому я покрепче перехватила нож мужа и проколола себе палец. Пара капель крови упали на зеленую траву и растворились в луже.

— Спасибо, — еще тише прошептала я. — Спасибо за жизни оставленные. Спасибо, от детей ваших.

Внезапно меня резко дернули. Я взлетела и оказалась на одном уровне с глазами цвета воронова крыла. Муж выхватил нож из моих рук, поставил меня на землю и принялся осматривать. Он повертел мое лицо, тронул плечи, грудь и руки. Нашел небольшой кровоточащий порез.

— Зачем? — он схватил мою кисть и показал как из ранки сочится кровь.

Я поджала губы.

Не поймет меня Радим. Осудит, каяться заставит, в бесовщине обвинит. Не услышит ни слов моих, ни заветов древних.

Для него я ведьма, которая принесла кровавую жертву грязи под ногами. И смотрит он на меня, как на юродивую. Еще секунда без моего ответа и он меня ударит.

— Я просила заговор от дождя произнести. Ничего бы делать не пришлось сделай ты, как я просила, и не вымокли бы мы, как псы бездомные, — тихо прошептала я.

В глубине его глаз вспыхнуло пламя, но не от желания ко мне, а от злости. Но меня тоже начал наполнять огонь.

— Я сестра колдуна, и дед у меня колдун был, отец — шаман, — я решила высказать ему все. — Ты знал кого в дом приведешь. Я волосы свои ни от кого не скрывала и в дом тебя не заманивала.

Пусть сейчас, без свидетелей и лишних глаз побьет — успокоится. Я стерплю, зиму переживу и уйду с дочерью. Жить согласна даже в лесу, но выплесну свое недовольство. Если буду долго такое терпеть, то совсем сломаюсь и сила моя потухнет. Я не готова с огнем своим расставаться. Не хочу от людей судь свою ведовскую прятать. Прокаженной жить и волю свою забыть.

В дом лесничего меня внесли на руках. Моя фигура, перемотанная всеми оставшимися сухими тряпками, напугала девочек. Они вжались в угол теплой печи и оттуда только глазенками поблескивали.

— Доброе утро! — радостно поприветствовала своих малышек.

Радим усадил меня на лавку, а сам пошел вещи с телеги снимать. Я высунулась из бабочкиного кокона и обняла доченьку, с которой вчера едва не попрощалась. Ульянка тоже решила стать причастной к воссоединению.

— Ночью кони пришли, а вас нет. Марьянка плакала, надрывалась, — захлебываясь словами, начала рассказывать девица. — Потом мужик какой-то в тряпках пришел, с головой нечесанной. Дров сухих принес и молока. Марьянка сразу успокоилась. А этот гость незванный огонь разводил, да все что-то бубнил. Я только пару слов разобрала "то не надо, то надо". Думала, что колдун какой. Он ведь после дождя, а на нем ни одной мокрой ниточки. А утром, когда уходил, буркнул "матери спасибо скажИте".

Тут она заметила мои перевязанные одеялом ноги и посмотрела на мое сияющее лицо. На ее милой мордашке промелькнул испуг.

Но я была счастлива и прижимала дочку к груди.

— За что хозяин связал? Разгневался? — прошептала она.

— Мару и Морену за жизни оставленные благодарила, — очень тихо прошептала я, уткнувшись носом в светлые волосенки.

Не связал меня вовсе муж, хоть и отругал. Я даже удивилась его потоку слов. Обычно молчаливый, а возле телеги будто ливень из него вырвался.

— А что в откуп дала? — так же тихо воскликнула она, зачарованно заглядывая мне в лицо.

— Кровь, — загадочно произнесла.

Девушка вздрогнула. Отпрянула от меня и едва не завизжала, когда дверь распахнулась и появился Радим.

Тот оставил узлы, оглядел комнату и заметил испуганную девушку. Недовольно поджал губы, бросил пронизывающий взгляд в мою сторону.

— Помогай, — приказал он девице и придержал дверь, чтобы Ульяна не посмела задержаться ни на секунду более, рядом со мной.

Они ушли, а я глупо улыбалась, будто правда юродивая.

Меня переполняло ощущение счастья. Потому что муж меня не ударил за инаковерие и непослушание. Не наказал за своеволие, а выслушал и сказал:

— Без крови.

Он был не против остальных даров, но боялся что я себя покалечу. А в кокон замотал потому что я вся мокрая, да грязная. Меня от холода утреннего потряхивало.

Это я ему еще имен богинь не говорила, кому кровь даровала. Наверное, точно бы связал после моих откровений.

Опять улыбка озарила мое лицо.

Вошел Радим и опять оценил обстановку. Он явно не понимал почему я лыблюсь. Наверное, он меня к знахорке поведет, чтобы разумность проверить. Но я все равно одариваю его хмурое настроение счастьем.

10

Небольшая хижина в лесу стала приютом для нас. Пока вещи сушились у печи, вода сходила с дорог. Телега стояла на просушке и кони траву жевали.

В маленькой тесной комнатенке было тепло, сухо и весело. Особенно после того как мы все искупались и переоделись в чистое, да сухое.

К вечеру обе девочки рассопатились, пришлось мне Радима просить помочь им как ведунья. Клялась и божилась, что к богам сейчас обращаться не буду. Сама, с помощью травок справлюсь.

Отпустил. Правда, сам за мной пошел в лес за снадобьем. А я и не возражала. Пускай смотрит, наблюдает, да на ус свой мотает.

Была у меня одна искристая идея — колдовским навыкам его обучить. Понимала конечно, что слишком стар он для этого и взгляды на мир у него закостенелые. Но ведь попробовать можно. Пусть хоть самую капельку к границе между явью и навью подойдет.