Чтение онлайн

– Вы так говорите, как будто это я сижу, а не вы. Ладно, я уже попрощалась со своим выходным, не зря же я сюда ехала, колитесь!

– Нет ли чего по моему делу?

– Да, есть чуть-чуть. Обыск в пустом номере ничего не дал, а вот газон под номером Сидорова засыпан странными стекляшками, я сильно подозреваю, что в заветной коробочке были «бриллианты чистой воды». Я не взяла с собой, это вещественное доказательство, оно в Управлении.

– Что мне грозит?

– У меня такое чувство, что вам ничего не грозит. Взять хотя бы показания ваши и Сидорова по поводу пропавших ценностей. Вы показали, что в коробочке была брошь, если я не ошибаюсь, и несколько колец, а Сидоров указал брошь, браслет, бриллиантовые серьги и еще что-то, но много. Сидоров по повестке не явился, найти его пока не могут. Если я сейчас правильно составлю заключение по этому делу, то могу написать, что вы собрались в номере Сидорова по обоюдному согласию для азартной игры в карты. У вас был «дипломат» с деньгами, Сидоров предъявил фальшивые камни. В какой-то момент он отвлек ваше внимание, подменил «дипломат» и выбросил свою коробочку в окно. Вызвал милицию, заявил о краже, и вы попались с бумагой в «дипломате». Мошенничество. Ему грозит статья, вы идете за игру в карты. У вас ведь уже был срок условно по игре? Значит, сейчас он ужесточится. Но, сами понимаете, игра как таковая не доказана, потому что нет ни одной нераспечатанной колоды. Нет костей, блях и всего прочего для полного азарта. Купюры, которыми были обложены «куклы» в вашем «дипломате», настоящие. Если вас действительно кто-то хотел подставить, то не специалист, а так, просто по-дружески ограбили. Это я говорю потому, что могли ведь и фальшивыми обложить, тогда бы вам и статья другая светила.

– Все было так, как вы сказали. Спасибо. Я уже старик, но тем обиднее насмешка. Как вам это объяснить… Понимаете, я обучил играть за свою жизнь человек сто. Пара десятков из них наверняка зарабатывает этим на жизнь, но только трое-четверо настоящие умельцы. Артисты, одним словом. Если бы этот!.. Сидоров обыграл меня. Если бы он просто взял и обыграл меня в карты, я бы напился, погулял ночью по городу, потом достал бы заначку и купил пару колод. Но взять и вот так обокрасть! Понимаете… Я же не вор, нет, я могу достать из вашего кармана бумажник, похлопав вас при встрече по плечу. Но это так, мелочи, для разрядки. Они очень меня обидели. Я много думал эти дни. Я должен сообщить вам что-то очень важное, потому что Сидоров просто исполнитель, ему велели обокрасть меня, он обокрал. А меня на него просто завернули, как щенка мордой.

– Вы хотите сказать, что Сидоров действовал по чьему-то приказу? – Ева откинулась на стуле и вытянула ноги. – Или вы говорите о наводке?

– Ну, наводка, она есть всегда. Выиграл пару тысяч в казино, считай, что наводка пошла, а если десять – сразу прячься в туалете. В нашем деле наводка – это само собой разумеющееся, это даже обязательный фактор. Тут другое. Я однажды сыграл на свою беду с Федей в карты. И выиграл. С тех пор он не оставляет меня в покое, раз в год, но укусит, я даже с гориллой его познакомился, такой огромный дебил с больной фантазией.

Ева зевнула.

– Да, о чем это я… Я вижу, вам неинтересно, я вот назвал имя, а вы никак не отреагировали.

– Да нет, вы говорите, мне интересно, я слышала это имя, мне оно мало что говорит, но мои коллеги из отдела по борьбе с наркотиками очень переживали, когда Федя всю таджикскую группировку уничтожил за две недели, а им ничего не оставил, ни одного курьера, ничего.

– Прекрасно. Значит, вы в курсе. Хотя бы имя знаете. Понимаете, я как-то по глупости в квартире Макса, это друг Феди, его правая рука по развлечениям, поставил прослушку. Так, для смеха, у нас счет был три-два, понимаете, ну, два в мою пользу и три в их.

– Вы обыграли Федю – это раз?

– А потом я обыграл его еще раз, через пять месяцев, это – два…

– Вы не учитесь на ошибках.

– Это да. Но очень уж нагло все было, колоды были подготовлены. Но у меня руки более чуткие, и вообще, чего хвастаться. Так вот, когда ко мне поступила информация о князе из Румынии, я же не лох, я позвонил своим ребятам кой-куда, действительно, приехал в Москву румын в музеях погулять и в картишки перекинуться. Очень богатый. Короче, сел я на прослушку. И с ходу узнал, где румын, ну прям сразу, часа через два и узнал! Мне бы насторожиться, а я полетел как дурак в гостиницу…

– Вы прослушивали квартиру этого самого Макса, который развлекает Федю, правильно я поняла?

– Да, и, может быть, вы знаете, кому это важно, – тихо сказал Король и замолчал надолго.

Ева тоже молчала, но сонливость ее как рукой сняло. Она ждала. Уговаривала себя не спешить, молчать и не подгонять Короля. Если он твердо решил ей что-то сказать, то она это услышит. Если он сейчас передумает, что ж, не судьба. Плохо, если Король начнет говорить и пожалеет, тогда информация может быть искажена. Ева осмотрела комнату, где проходил допрос. Она встала и внимательно прошлась вдоль плинтуса, разглядывая телефонный проводок. Потом осмотрела телефон. Аппарат был допотопный. Откручивая в трубке мембраны, Ева обнаружила огромное количество пыли и одного засохшего таракана. Потом она провела рукой над дверью, осмотрела ручку и пожала плечами, глядя на Короля.

Король достал платок и вытер лоб.

Окно в комнате для допросов было высоко. Оно было маленькое, с решеткой, в нем сейчас светился холодный, почти зимний день. Ева смотрела в это окно, задрав голову, она так и стояла, когда Король, наконец, заговорил.

– В ту ночь, значит, вечером… Когда я слушал, у Макса были его люди. Они беспокоились по поводу приезда из Турции какой-то группы. Они говорили об одном человеке, которого надо вытаскивать, я думаю, что этот человек сидит. Они боялись, что это будут делать турки и отнимут их хлеб. Они назвали день, когда этого человека будут… Я посчитал. Это скоро.

– Евгений Францевич! – перебила его Ева. – Я думаю, что с вашим делом все ясно. Я подготовлю дело и передам в суд. Вряд ли вам грозит что-то серьезное. – Ева забрала свою сумочку и позвонила по телефону, чтобы забрали подсудимого.

Король сначала смотрел удивленно, потом вздохнул и закрыл глаза.

По коридору он должен был идти первый, потом охранник, потом Ева. Им предстояло пройти два поста, у которых открывали и закрывали большие решетки. У первой же решетки Ева подошла так близко к Королю, что он рассмотрел тонкую и почти прозрачную кожу у нее под глазами, чуть синеватую, и огромные темные ресницы, и влажный белок в углу глаза. На него пахнуло запахом женщины, без малейшей примеси духов или косметики.

– Сло-ник, – прошептал он ей почти в самое ухо, – Два-цать пя-то-е…

Ева улыбнулась.

У второй решетки по коридору покатился апельсин. Ева от неожиданности остановилась и замерла. В камерах заключенные подошли к своим решеткам и смотрели на нее. Она почти расслышала их шепот – «Убийца!..Убийца!»

– Не останавливаться! – охранник почувствовал неладное, пропустил их перед собой и оглядел камеры.

Федя ворвался в квартиру Макса и стал бегать по комнатам. Плащ его развевался, отчего Федя походил на огромного жука. Макс вышел из туалета и, совершенно обалдев, смотрел, как Федя проводит руками по его полкам и столам. Спросонья ему показалось, что он опять вернулся в детство, что он в интернате, что Федя – это большая и толстая надзирательница, которая так проверяет наличие пыли у него в комнате.

– Где ЭТО? – спросил Федя шепотом, чуть не уткнувшись с разбега в живот Макса.

– Что – ЭТО? – тоже на всякий случай шепотом спросил Макс и подтянул повыше резинку огромных семейных трусов.

– Тебе картежник ставил микрофон?! – заорал Федя громко и возмущенно.

– Делов-то… – разочарованно сказал Макс. – Там, под столом прилепил, и чего шуметь, я ее сразу обнаружил, на другой же день, так, для балды оставил. – Макс сел в кресло и удивленно смотрел, как Федя, втиснувшись под стол, зло отковыривает небольшую «оливку». – Не отлипнет! – авторитетно заявил он. – Видно, мощным клеем капнул. Я пробовал осторожно отодрать, никак. Я хотел ее поудобней поставить, возле бачка сливного в туалете… Федя, ты чего?

Федя метался по комнате, перебирая некоторые предметы и тихо воя. Наконец, он нашел молоток, опять залез под стол и с громким выдохом ударил по микрофону.

Когда он медленно поднялся, Макс понял, что, если бы микрофон был побольше и хотя бы немного оказал сопротивление, Федя успокоился бы побыстрей. Он не испугался, а просто понял, что непонятный потенциал злобы и раздражения у Феди не прошел. Федя подошел поближе, внимательно посмотрел на Макса, тяжело дыша. Макс на всякий случай решил улыбнуться. Федя ударил его кулаком почти без размаха, но от души. Нос Макса хрустнул, почти сразу потекла кровь.