Чтение онлайн

– Есть кто-нибудь? – С улицы она заметила только тень рядом, в темном длинном коридоре.

Кто-то обхватил ее, сильно зажав опущенные вниз руки, и закрыл рот губами, влажно и больно засасывая губы.

Ева напряглась, приготовила коленку, но вдруг вспомнила этот странный запах сигарет и чего-то неуловимого, не имеющего названия, но такого родного.

– Эй, – сказала она, когда удалось увернуться от очередного поцелуя, – так ты обращаешься с иллюзиями! А я только что тебя вспоминала.

– Я видел тебя из окна, – горячо говорил Володя, расстегивая на ней куртку и просовывая руки под свитер. – Я увидел твои ноги и понял, что ты не иллюзия. Я должен сейчас это сделать с тобой, а то взорвусь. Как ты меня нашла?

– Владимир Маркович, – раздался дребезжащий голос из двери, открытой в коридор, – вы обещали в тридцать первой квартире до обеда сделать унитаз. Я вижу, у вас опять проблемы.

Володя отпустил Еву. Он смотрел ошалевшими глазами. Он сказал, что найдет ее, и ушел, подхватив с пола чемоданчик, а Ева не успела даже назвать свой адрес. Стукнула дверь позади нее, наступила тишина, странный чопорный старик в костюме и с галстуком на белоснежной рубашке смотрел на Еву снизу из открытой двери.

– Мне, наверное, к вам, – неуверенно произнесла Ева, оглядываясь на дверь.

– Бывает и такое, – ответил старик со вздохом и пропустил ее с легким поклоном в кабинет.

На подоконниках буйно жили цветы в горшках, презрев абсолютно пропыленные окна и решетки на них. Ева объяснила, что она лицо официальное и просит помощи. При этом она так удачно села на стул, так невинно распахнула глаза, что старик хмыкнул и подкрутил пегий ус.

– Я спрашивала у вашего работника. Но он не в курсе. По нашим сведениям, именно ваше РСУ занималось ремонтом коммуникаций Бутырской тюрьмы в прошлом году.

– Жалуются? – спросил старик весело, усаживаясь за свой стол. – Я уже объяснял, что их сроки ремонта нереальны. Очень большие проблемы с доставкой оборудования, работы проводятся в невыносимых условиях, а они еще чего-то хотят. Всегда так. Сначала просят быстренько устранить течь, благодарят, а потом пишут жалобы, что ремонт некачественный. А ведь устранить аварийную ситуацию и отремонтировать – это разные вещи. Вот, к примеру, что это у меня за документ от них? Накладная. Не смета на ремонт, понимаете, а накладная, а жалобу они пишут по всей форме, что не выполнен, значит, ремонт.

– Извините, – Ева успела вклиниться в паузу, когда старик что-то стал искать в столе, – но у меня есть сведения, что потом, второй раз, вы у них делали именно ремонт, были оформлены документы.

– Так ремонт же в другом месте был! И по ремонту сроки были смешные, я так и сказал, мои люди по ночам работать не будут без сверхурочных, а заказ-то государственный, во-она как!..

– А документы хоть были оформлены правильно? Планы, смета?

– Сейчас все найду, у меня эта тюрьма вот где! Специально эту папку отложил, как чувствовал, что затаскают они меня по кабинетам. А!.. Вот, пожалуйста, смета, вот акт приемки, как полагается.

– А план?

– План… Извините, конечно, попачканный, ребята, знаете. А это – подвал под прачечной. Вы ведь пришли из-за прачечной? Я сразу говорил, что там все трубы надо менять, все, не латать, а менять.

– Вы знаете, мне понадобятся копии всех этих документов.

– Уже третий раз кому-то нужны копии этих документов, я в третий раз говорю: ксерокс – за углом! Обед у меня – в час! До часа бумаги вернуть. Спасибо, что вы хоть судом не пугаете.

– Пожалуйста, – сказала Ева.

Ева положила на свой стол ксерокопии, Волков сел рядом.

– Смотришь, запоминаешь, опять смотришь, опять запоминаешь, и так до тех пор, пока не впечатается. Пока не станет появляться четкой картинкой, когда закроешь глаза. – Ева выложила три листка рядом. – Это следственный изолятор, это… по-моему, выход во двор для прогулок… да, отсюда. Здесь – прачечная, здесь и здесь я карандашом нарисовала смотровые вышки.

– Какие у тебя духи? – спросил Волков.

– «Ле дэрнье бэзэн», а что это вдруг?

– Очень горький запах.

– Последний поцелуй, наверное, такой и есть. Не отвлекайся.

– Мне показалось, что и ты не в себе. Хочешь, я тебе сделаю легкий массаж, очень помогает от головной боли.

Не дождавшись ответа, Волков встал и положил руки на плечи Еве.

– Знаешь, – заметил он задумчиво, – человеку очень легко свернуть голову и сломать шею. Важно правильно взять голову руками и правильно приложить усилия. Если ладони уже уложены, – Волков обхватил голову Евы правой рукой у виска, а левой закрыл ухо, и его большой палец оказался у Евы под подбородком, – то сначала легко, без усилия, поворачиваешь голову слегка набок, а потом резким движением обеих рук в сторону и чуть вверх!

Ева вцепилась в его ладони, царапая до крови ногтями. Ей удалось расцепить руки Волкова, она отвела их в сторону и повернулась. Волков смотрел мимо нее, напряженно, застыв с поднятыми руками, как будто еще обхватывал чью-то голову.

– Волков! Волков, почему ты меня так ненавидишь?

– Трудно объяснить, но наступает такой момент, когда ты слышишь хруст, знаешь, такое бывает, когда разделываешь курицу, не ломая кости, а разрывая поворотом у соединений… А вообще, я тут подумал, – Волков очнулся, забрал стул и сел к себе за стол, – нам не обойтись без помощника изнутри. В смысле, хоть один свой охранник в тюрьме да нужен, как ни верти.

Ева смотрела на Волкова с ужасом. Она с утра была под впечатлением встречи, сердце сладко обмирало в груди и мешало работать и думать. И сейчас, отрезвляя, чувство опасности сменилось тошнотой, так бывало, когда она очень пугалась.

– Не делай так больше, Волков, – сказала Ева тихо.

– Я обещал, что ты будешь ломать любую шею, должен же я тебя обучить! А насчет ненависти… Я бы тебе сказал, да ты меня не поймешь.

– Ты что, злишься на меня за морг? Ты мне начинаешь надоедать, не испытывай мое терпение.

– Ты никогда не пробовала просто подчиниться мужчине, не думать, не размышлять, а просто делать, что он скажет?

– Я собираюсь это попробовать на днях, о результатах доложу, если тебе это интересно, но могу сказать и сейчас, что это только постельный вариант. И только его я и хочу пробовать. Остальные варианты подобной подчиненности меня не интересуют. Ты удовлетворен?

– Вполне.

– Ну тогда, если ты меня действительно понял, я хочу кое-что добавить, – Ева подошла к столу Волкова и села на него. – Ты считаешь, что, влезая в это дело, мы собираемся удовлетворить свои шкурные интересы. А я считаю, что мы просто восстанавливаем справедливость – и все. Не перебивай! Потом поймешь, чуть позже. Моя совесть чиста, и если ты думаешь, что сядешь мне на шею после этого, то ты глубоко ошибаешься. Нет у меня в этом деле шкурных интересов, нет и все!