Чтение онлайн

София вышла в боковую дверь и тут же пожалела, что не захватила жакет: дул ледяной ветер. Она пробежала по выложенной камнем извилистой тропинке и влетела в оранжерею.

Там царило приятное влажное тепло.

— Мама!

— Софи? Иди сюда, я покажу тебе свои каллы. Они просто великолепны. Я думаю поставить их в гостиной вместе с амариллисами. Это так нарядно!

Пилар сделала паузу и подняла глаза.

— Где твой жакет?

— Забыла. — София наклонилась, поцеловала мать в щеку, а потом смерила ее долгим, внимательным взглядом.

Рукава старого свитера, достававшего до бедер, засучены; волосы собраны в пучок на затылке…

— Ты похудела.

— Ничего подобного! — Пилар выставила вперед руки в садовых рукавицах. — Вижу, ты говорила с Марией. Если я не впихиваю в себя еду три раза в день, она начинает жаловаться, что я морю себя голодом. Поэтому я украла два пирожных и жду, что они вот-вот отложатся на моих бедрах.

— Этого хватит, чтобы продержаться до ленча. Я угощаю. Мне пришло в голову, что я забыла сделать кое-какие покупки. Поможешь?

— Софи… — Пилар покачала головой, отодвинула длинный стебель нарцисса и начала возиться с тюльпанами. Они вскоре должны были расцвести и скрасить самые суровые зимние дни. — Ты начала покупать подарки в июне и закончила это дело в октябре. Как делала всегда, за что мы тебя дружно ненавидели.

— Что ж, твоя правда. — София взгромоздилась на рабочий стол. — И все же мне ужасно хочется съездить в город и немного развлечься. Неделя была тяжелая. Давай сбежим на денек.

— Я была там пару дней назад. — Пилар нахмурилась и оставила тюльпаны в покое. — Софи, неужели новый порядок, заведенный бабушкой, слишком тяжел для тебя? Ты каждый день встаешь на рассвете, а вторую половину проводишь в своем кабинете. Я знаю, что ты не видишься ни с кем из друзей.

— Ничего, как-нибудь справлюсь. Конечно, я могла бы взять помощницу. Лучшей кандидатуры, чем ты, мне не найти.

— Са rа, мы обе знаем, что от меня не будет никакого толку.

— Нет, я этого не знаю. Ладно, переходим ко второму пункту повестки дня. Я заставила тебя работать. Ты украсила весь дом — кстати, замечательно. Мне очень жаль, что я ничем тебе не помогла.

— Ты была занята.

— Я не должна была увлекаться. Но сейчас наступает рабочее время, которое плавно перетекает в вечеринку. Кстати, участие в них предусмотрено должностными обязанностями помощницы. Какие цветы ты хотела срезать? Я помогу тебе, а потом приступим к работе.

«От этой девочки может голова пойти кругом», — подумала Пилар.

— Софи, перестань.

— Не перестану. Ты стажер, а я босс. — Она слезла со стола и кровожадно потерла руки. — Должна же я рассчитаться с тобой за все эти годы, когда ты командовала мной! Особенно с двенадцати до пятнадцати.

— Нет, только не в эти ужасные годы! Ты не можешь быть такой жестокой.

— Еще как могу. Ты спросила, не слишком ли труден для меня новый порядок. Нет, не слишком. Но труден. Это факт. Я не привыкла все делать сама. Приходится вести делопроизводство, отвечать на телефонные звонки и печатать. Я не признаюсь в этом ни Nonna, ни Макмиллану, но чувствую себя выжатой как лимон, а помочь мне можешь только ты.

Пилар тяжело вздохнула и сняла рукавицы.

— Ты пытаешься меня занять с таким же упорством, с каким Мария заставляет есть.

— Частично ты права, — признала София, — но факт остается фактом. Делопроизводство отнимает у меня массу времени. Если бы не это, я могла бы уже на этой неделе кое с кем встретиться. Я скучаю по мужчинам.

— Ладно. Но не ругай меня, если потом не сможешь ничего найти. — Пилар развязала ленточку, стягивавшую ее волосы, и начала теребить ее в руках. — Я не занималась делопроизводством с шестнадцати лет, да и тогда не была в нем сильна. Мама меня уволила как не справившуюся.

Она готова была рассмеяться, но заметила, что София во все глаза смотрит на ее палец.

Смущенная, Пилар спрятала за спину руку с кольцом, в которое был вправлен квадратный рубин в пять каратов.

— Что, великоват, да?

— Не знаю. Я обратила внимание на вспышку. Он слепит глаза. — София взяла мать за руку, рассмотрела камень и россыпь окружавших его мелких бриллиантов.

— Вот это да… Magnifico…

— Мне чего-то хотелось. Проклятье, я должна была сказать тебе, но ты была так занята… — пролепетала Пилар. — Мне очень жаль.

— Мама, ты не должна извиняться передо мной за то, что купила кольцо. Правда, оно скорее напоминает надгробный памятник.

— Я разозлилась. Ничего не следует делать со зла. — Чтобы чем-то занять руки, Пилар начала перекладывать с места на место садовые инструменты. — Детка, Элен взялась за мой развод. Мне следовало…

— Отлично. Она не даст им снять с тебя скальп. Мама, не смотри на меня так. Всю мою жизнь ты изо всех сил пыталась не сказать ничего плохого про отца. Но я не дура и не слепая.

— Нет. — Опечаленная Пилар отложила тяпку. — Нет, ты никогда не была ни тем, ни другим. Наоборот, видела и понимала больше, чем положено ребенку…

— Если бы ты позволила ему, он забрал бы твои деньги и все, что плохо лежит. Он не в состоянии удержаться. Теперь, когда я знаю, что тетя Элен отстаивает твои интересы, мне будет спокойнее. А сейчас давай отнесем цветы в дом.

— Софи… — Когда София взяла горшок с амариллисом, Пилар положила ладонь на руку дочери. — Мне очень жаль, что это причиняет тебе боль.

— Ты никогда не причиняла мне боли. Это все он. Впрочем, сомневаюсь, что он мог что-то изменить. — Она взяла второй горшок. — Когда Рене узнает цену этого кольца, она лишится дара речи.

— Знаю. Именно этого я и хотела.

Калифорнийские Джамбелли устраивали пышную встречу Рождества для родных, друзей, служащих и коллег уже пятьдесят с лишним лет. Список приглашенных рос пропорционально росту компании.

Согласно традиции, установленной еще в Италии, общий праздник устраивался в последнюю субботу перед Рождеством. Родные и друзья собирались в доме, а служащие — на винодельне. Коллеги же размещались в соответствии с заслугами.

Приглашения в главное здание ценились на вес золота и часто становились символом высокого положения в обществе или успехов на профессиональном поприще. Но Джамбелли не скупились: праздник на винодельне проходил не менее пышно. Угощение было вкусным и обильным, вино текло рекой, а оформление залов и развлечения были самого высшего качества.

От каждого члена семьи требовалось участвовать и в том и в другом.

София, присутствовавшая на этих пиршествах с пятнадцати лет, хорошо знала, что праздник на винодельне проходил куда веселее. Во всяком случае, там не было никого из противных родственников.