Чтение онлайн

– К тому же он не мог привязать самого себя таким вот образом, – вставил криминалист, опустился на колени и показал на кабельную стяжку, которая впилась Шмекелю в запястья. – И посмотрите сюда. Явные признаки того, что он пытался высвободиться.

– Сколько он здесь лежит? – спросил жирный.

– Трудно сказать наверняка. Нам могли бы помочь подпалины.

– Каким образом?

– Вращение Земли вокруг Солнца делает каждую подпалину уникальной. Каждый день солнце начинало жечь на новом месте и медленно перемещалось по телу.

На него произвела впечатление способность криминалиста принимать во внимание конкретные факты и делать логические заключения, не давая чувствам взять верх. Такое дано не каждому, но именно этот, похоже, не испытывает никаких проблем при виде голого мужчины. Мужчины, который явно подвергся неописуемым страданиям, пока не наступила смерть, заглушившая боль. Мужчины, которого они до недавнего времени искали. Преступника, который превратился в жертву.

В очередную жертву.

Но, похоже, криминалиста все это нисколько не трогало. Он был полностью поглощен тем, что рассматривал подпалины и вычислял, сколько распятый Шмекель пролежал на стеклянной пластине. Впечатляет. Он уверен, что сам бы мог стать хорошим криминалистом. Ему бы эта работа наверняка нравилась. Эта мысль поразила его. Но это могло случиться только в совсем другой жизни.

А он выбрал жизнь индивидуального предпринимателя. Он любил свою работу. Нет ничего лучше, чем возиться у себя в мастерской и разрабатывать новые инновационные решения. Иногда он мог работать несколько суток подряд без еды и сна. Словно работа заставляла его забыть о времени и пространстве. Забыть, какое он ничтожество.

Наверняка этот криминалист испытывает то же самое.

– Например, вот это, – Муландер показал на линию ожогов, которая, несколько раз прерываясь, шла вверх от левого бедра через грудь и лицо. – На это ушел день.

– Но если это один и тот же день, почему тогда есть непораженные участки? – Лилья показала на пробелы в линии.

– Вероятно, облако или дерево заслонили солнце.

«У Муландера такой довольный вид, даже противно», – подумала Лилья.

– Значит, надо просто считать линии?

– Именно.

– Но ты ведь уже это сделал? Да?

Муландер кивнул и поправил очки:

– Семнадцать.

– Семнадцать суток? Он лежал здесь больше двух недель! – воскликнула Тувессон, и Муландер кивнул.

– Не может быть, – возразил Утес. – Тогда бы труп больше разложился. Особенно в такую жару.

Муландер снял очки и медленно и обстоятельно протер их.

– То, что он лежит здесь семнадцать суток, не обязательно означает, что он умер семнадцать суток назад. Без еды можно прожить несколько месяцев, а вот без воды – максимум десять суток.

– Да, но не в такую жару.

– Конечно. Значит, каким-то образом к нему поступала вода, – продолжил Муландер, наклонился и заглянул под стеклянную пластину. – Как я и подозревал, смотрите. – Он достал пустую канистру с прозрачным шлангом, выведенным наверх через маленькое отверстие в пластине под затылком Шмекеля.

– И когда он умер? – спросила Тувессон.

– Это определит Коса, но, по-моему, максимум два-три дня назад.

Тувессон и все остальные стояли вокруг обгоревшего тела и молча смотрели на него. Словно только сейчас до них дошло, сколько страданий выпало на долю Руне Шмекеля в последние сутки его жизни.

Скорая помощь приехала с носилками и мешком для трупа. Они спросили, можно ли поднять тело. Астрид Тувессон молча кивнула. Они перерезали кабельную стяжку плоскогубцами и подняли Шмекеля.

То, что они увидели, еще больше сбило их с толку. Под стеклом росло что-то вроде мха, где точно отпечатались контуры тела. Все, на что падала тень Руне Шмекеля, зацвело мхом. Все другие места, куда светило солнце, были выжжены. И хотя Руне Шмекеля уже несли в мешке в скорую, казалось, будто он по-прежнему лежит на земле.

– И что, черт возьми, это значит? – спросил Утес.

Никто не ответил.

Даже Муландер.

Фабиан Риск узнал самого себя по языкам пламени, которые взметались вверх от спины и затылка мужчины. В руке мужчина держал пистолет, непропорционально большой по сравнению с ним самим, в воздухе был виден след от летящей пули. Наверное, не первая, подумал Фабиан, поскольку в мужчину в черном напротив него уже попали, и из большой раны на животе текла кровь. Под ним успела образоваться большая красная лужа.

– Это убийца, – сказала Матильда и показала на истекающего кровью мужчину. – А это ты.

– Но я еще горю. Как я смогу…

– Там, – прервала Матильда. – Ты бежишь туда и прыгаешь. Нет ничего проще. – Она показала на темно-синее море по краю рисунка.

– Ничего проще, – повторил Фабиан и отложил рисунок. Он перевел взгляд на Соню, которая сидела на стуле у больничной койки.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, чем мог бы. Врач сказал, что я получил ожоги только второй степени, и мне не надо делать пересадку кожи и тому подобное.

– Как хорошо.

– Тебе больно? – спросила Матильда.

– Ничего страшного, – улыбнулся Фабиан и встретился с Соней взглядом.

– Я обожглась как-то раз, и мне было страшно больно. Вот смотри, – Матильда задрала маечку и показала на животе след от ожога.

Фабиан надеялся, что с годами след уменьшится, но он, наоборот, будто рос вместе с Матильдой.

Тогда ей было два года, и они были с ней дома одни. Он кипятил на плите ее соску. В то время дочка жить не могла без соски, или соси, как она ее называла. Она ныла и канючила, чтобы ей дали соси, и ей было наплевать, что соску надо прокипятить, чтобы не было бактерий. «Хочу соси… Соси… Папа… Папа, дай соси… Хочу сейчас!»

Не выдержав ее нытья, он закрыл дверь в спальню, чтобы спокойно застелить постель. Он никак не ожидал, что она способна подвинуть табуретку, взобраться на нее и дотянуться до кастрюли с кипятком.

– Врач говорит, что я, возможно, выпишусь завтра или послезавтра.

– Как хорошо.

– И я подумал, что тогда мы можем заняться отпуском, и…

– Пожалуйста, прекрати.

– Соня, меня отстранили. – Он посмотрел ей в глаза. – Я ничего не говорил, но позавчера Тувессон меня отстранила.

– И тем не менее, ты лежишь здесь.

Она права. Он может быть отстранен и получить ожоги, но это не играет никакой роли. Он все равно не расслабится, пока преступника не схватят, а сейчас он далек от разгадки, как никогда.

– А где Тео?

– Он отказался идти с нами. Кстати, как все прошло вчера?

Фабиан покачал головой:

– Он хотел одного: вернуться к компьютеру и запереться в своей комнате.

Соня улыбнулась первый раз за время посещения.

– Ты так хорошо раскрываешь всякие дела, что разберешься и с этим.