Чтение онлайн

Ингвару Муландеру. Фабиан Риск очень хорошо о тебе отзывался, а поскольку здесь ничего не происходит, надеюсь, вы найдете что-нибудь важное. С наилучшими пожеланиями. Дуня Хоугор, отдел убийств полиции Копенгагена.

Получается, за всем этим стоят датчане. Как только все это закончится и он выкарабкается, он свяжется с ней и поблагодарит ее. Нельзя недооценивать хорошие контакты по другую сторону пролива.

– Сядь на водительское сиденье и осмотрись.

Фабиан открыл дверь со стороны водительского сиденья, сел за руль и просканировал интерьер машины кепкой. В разных местах – на приборной доске, вокруг бардачка и на рычаге переключения передач – были наклеены маленькие кусочки скотча со стрелочками и номерами. Эти маркировки означали, что Муландер нашел отпечатки пальцев и снял их. Поэтому машина представляла такую важность?

– Сними маркировки и вытри дочиста.

Фабиан снял кусочки скотча и принялся протирать приборную доску. Время от времени он получал указания протереть еще более тщательно или повернуть камеру под другим углом. Через двадцать две минуты он смог выйти из машины.

– Достань отпечатки.

– К сожалению, я понятия не имею, где они.

– Ищи.

Сейчас где-то между девятью и десятью, может быть, между половиной и без четверти десять, подумала Астрид Тувессон, хотя на самом деле ей было все равно. Какой бы час ни был, она не могла избавиться от чувства, что они на шаг отстают. Что все каким-то непостижимым образом рассчитано и предопределено. Но Утес прав. Не предложить оставшимся одноклассникам временное защищенное проживание было бы крайне безответственно.

Она легла на спину на диван, задернула шторы и погасила все лампы, которые только можно было погасить. Но, к сожалению, полная темнота, на которую она надеялась, не наступила. Этому эффективно препятствовали штук пятнадцать мигающих диодов. Она не могла понять, почему производители электронных товаров по-прежнему упорно насаждают их повсюду, и решила, что, возможно, они в детстве начитались научной фантастики.

Она поговорила с Рагнаром Пальмом, ответственным за СИЗО, и объяснила ситуацию. Он мог предложить ей только две свободных камеры, которых максимум хватит для четырех из девяти. Общая камера подошла бы идеально, но, насколько она знала, таких в Швеции нет. Зато Пальм предложил ей отгородить часть общего помещения для заключенных. Туда без проблем можно поставить десять кроватей. К тому же у них будет доступ к телевизионной комнате, кухне и небольшой библиотеке, что поможет им не чувствовать себя в тюрьме.

Лилья и Утес вызвались обзвонить всех и проинформировать, и она воспользовалась возможностью отдохнуть. Что-то подсказывало ей, что это последний шанс. К сожалению, ее мысли отказывались взять паузу. Они словно нажимали на газ, когда она пыталась тормозить.

Мысли кружились вокруг Ингелы Плугхед. Хрупкая маленькая женщина, которая чувствовала себя далеко не лучшим образом и не хотела с ней ехать. Пыталась отказаться. Но она предпочла не слушать. Ни Ингелу Плухгед, ни врача. Вместо этого толкала Ингелу вперед, как только могла, и была уверена в том, что рядом с железной дорогой к той вернулась память. Звук поезда осветил ее подсознание. Осветил тьму сильным оранжевым светом.

Тувессон почувствовала, как начинает покрываться потом под солнцем. Как теплые лучи греют ее тело, а пульс бьется и колотится от всего оранжевого. Она любила тепло и никак не могла насладиться им вдоволь. Тридцать пять градусов, шезлонг и звук волн, бьющихся о берег на Ко Чанге. Лучше и быть не может. Как только у нее появятся средства, она закроет лавочку и навсегда оставит позади скандинавскую тьму. Она не знала, где состарится. Знала только, что если у нее будет хорошая еда и хороший климат, это не играет большой роли.

Но Стена ей никогда не удастся сдвинуть с места. Он словно хмурая рыба-луна, которая отказывается от всего. Она сделала еще глоток прямо из бутылки, и ей стало трудно фокусировать взгляд. Но она видит, как он идет к ней. Проклятый черт… Имеет наглость требовать, чтобы она оставила бутылку. Бутылку ей дал кто надо. Она закричала, как сильно она его ненавидит, и швырнула бутылку, которая разбилась вдребезги о стену. Он подошел и попытался ее остановить, и она ударила его бутылкой и услышала, как бутылка разбилась, но все равно продолжала бить…

Сигнал мобильного, наконец, прорвался сквозь крепкий сон и заставил Тувессон понять, что она находится отнюдь не на пляже в Таиланде и не дома на кухне со Стеном, а лежит в офисе на диване.

– Ты так долго не подходила. Спала? – спросил Муландер на другом конце.

– Нет. Привет, Ингвар. Что-нибудь нашел?

– Кое-что. Но ничего, что представляет для нас интерес.

Тувессон села на диване.

– Уверен?

– Астрид…

– Да, но… Ты в том доме?

– Ты же сказала самый крайний слева от калитки? И на двери написано «Молот войны».

– Точно. Но я уверена, что видела скальпель.

– Ты его видела. Только он используется не для удаления маток, а для того, чтобы конструировать и модифицировать фигуры в игре Вархаммер [50] .

– Вархаммер? А что это такое?

– Игра номер один у умников. Но у тебя две лишних груди и слишком маленький пенис, чтобы понять, а более подробное объяснение заставит мобильного оператора отказаться от своего безлимитного тарифа, так что мы обсудим это в другой раз.

– А ты осмотрел весь дом?

Она услышала тяжелый вздох на другом конце.

– Он не такой уж большой.

– Тогда другие. Другие дома?

– Ордер выписан только на обыск этого дома. Тебе придется снова говорить с Хегсель.

– Точно… Черт.

– Кстати, а Лилья успела проверить реестр?

– Что? Какой реестр?

Она услышала, как он опять вздохнул.

– Я нашел в машине отпечатки и послал ей мейл с просьбой проверить их по реестру.

– Думаю, она еще не успела прочесть свои мейлы. Мы кое-куда сходили, а теперь она с Утесом обзванивает…

– О’кей, но проконтролируй, чтобы она сразу же прочла почту. Сейчас пойду посплю несколько часов.

– Но подожди, что за отпечатки?

– В письме все написано. Спокойной ночи.

Раздался щелчок, и Тувессон посмотрела на мобильный. Ее удивило, что Муландер прервал разговор на полуслове. Она много раз сталкивалась с тем, что люди резко кладут трубку, но Муландер никогда так не делал. Она вышла из кабинета и пошла к Лилье. От сильных ламп дневного света в коридоре зажмурила глаза. Лилья сидела на матрасе в своей комнате и говорила по телефону.