Чтение онлайн

— Саш… поговорить хочу, — сказала она, вставая и подходя ко мне. — Не знаю, как мне теперь быть. За всю прежнюю жизнь у меня было три мужчины. И я никогда не изменяла им. Я даже чужие комплименты старалась не слушать. А теперь… — она взяла мою руку с мундштуком и поднесла к своим губам

— Что теперь? — я любовался как в ее чувственных губах исчезает кончик мундштука. Мне так захотелось повторить то, что было с ее губками вчера, но разговор выходил серьезный, и шаловливые мысли тут же развеялись

— Теперь изменяю тебе, потому что есть Павел Иосифович. Пожалуйста, прости, что вынуждена говорить такое, — она положила голову мне на грудь. — Изменяю ему, потому что неожиданно появился ты, и я ничего не могу ему сказать. И порвать с ним я не могу. Я не знаю, что мне делать. Все время думаю об этом.

— Мы уже завтра улетим в Москву, и там его не будет как минимум дней десять, — я обнял ее и тоже затянулся сладким табачком «Граф Орлов». — Давай, пока не будем мучиться этими проблемами. Десять дней, не так мало. Можно кое-что придумать.

— Но что? Он появится не позже середины июля. Павел… Ты не понимаешь, он полный страсти сразу прилетит ко мне! Я не могу его просто взять и оттолкнуть! — она сильнее прижалась ко мне. — Саш, я не знаю, что делать!

— Скажи правду, тебе было хорошо с ним? — наверное этот вопрос был жестоким, я почувствовал, как она словно сжалась.

— Я очень долго не была с мужчиной. Прости, но мне было хорошо на его яхте, — она замолчала с тревогой ожидая моей реакции.

— Ир, за то, что ты говоришь правду, я тебя обожаю, — я поцеловал ее.

— Я не всегда говорю правду. Бывает такое, что ее сказать просто нельзя. Знаешь, что я сейчас чувствую? — она подняла ко мне глаза. — Будто ты взрослее меня, а я наивная девочка.

— О, Перун на Небеси! Видишь, как легко решился вопрос с твоим возрастом! Все, нет больше этих беспокойств? Пусть из нас двоих, я буду старшим. И не бойся приезда Лапина в Москву. Я с этим смогу разобраться, — твердо заверил я.

В самом деле маг я или кто? Если потребуется я ему «Формат С:» сделаю на весь его жирный мозг. А вот то, что Ире понравилось с ним трахаться на яхте, меня царапнуло. Зря я вообще об этом спросил — очень дурное любопытство: и ее поставил в крайнюю неловкость, и себя задел. Ведь я ее в самом деле ревную.

То, что вместо легкого открытого экипажа подали карету на шесть мест, запряженную четверкой лошадей, Ирина очень удивилась. Я сказал, что ошибся, а дворецкий уже сунул карточку в ямской посыл и решили не отменять. Правда, позже выяснилось, что я Ирину на лишние семьдесят пять рублей опустил, но опыт — он бесценен.

Поскольку особой цели у нашей поездке не имелось, то решили прокатиться к Лидийскому рынку. Там, как слышала Ирина появились новые платья из модной ныне мануфактуры «Клео», а на обратном пути мы решили заехать на обед в ресторан. И я едва не согласился на «Аполлонию», потом спохватился: ведь мало ли как разговор повернется, может официант меня вспомнит или владелец заведения. Возьмут и ляпнут при Ирине про Леночку, которая была со мной. Поэтому решили отобедать в «Мраморном море» — там, говорят, тоже очень славно и вкусно.

Дорога к Лидийскому рынку около семи верст, потому как этот новый рынок уже за городом, у стен древнего амфитеатра. В общем, добираться не близко, и мы сначала говорили с Ириной о Петербурге и Наташе, а потом меня очень возбудило смотреть, как шевелятся в разговоре ее губы, и я сказал:

— Ир, слушай, а возьми в рот?

Сначала я думал, что «мама» возмутиться как вчера, но она хохотнула, прикрыв тот самый рот ладошкой и ответила:

— Ты совсем с ума сошел?

Только я сразу понял, что это означало «да».

— Как это можно сделать в карете? Вдруг мы остановимся, и кто-то заглянет? Нет, ну Саш… — она будто отказываясь, качнула головой.

— Тебя разве не возбуждает такой риск? — я сунул ей руку под юбку.

— Возбуждает… — ее серые глаза смеялись.

— Тогда выбирай: или в ротик, или я тебя трахну, — она уже знала, что означает «трахну».

— Какой ты вульгарный! Хорошо, в ротик, — согласилась она. — Сейчас только платок приготовлю, — открыла сумочку, в поисках платка и добавила: — Кажется, ты заказал карету специально.

Она сама заботливо расстегнула мне брюки — «мама» все-таки. Шутка. Взяла его рукой, тихонько сжимая, чувствуя, как он становится большим и твердым.

— Подожди, давай так, — я расстегнул верх ее платья, выпуская на свободу ее великолепные груди. Затем задрал ее юбку и пояснил: — Разврат должен быть полным, бескомпромиссным.

— Какой же ты пошлый и хороший! — прошептала она, наклонилась и взяла головку в рот сразу глубоко и звучно.

Я дотянулся до ее киски. Всего несколько ловких движений пальцем — она стала мокрой. От проникновения моих шалунишек глубже, Ирина тихонько застонала и принялась сосать член с неожиданной жадностью. Боги! Как она прекрасна! Настоящая женщина и настоящая графиня! Не думайте, это не стеб. Она в самом деле, исполняла минет как-то особенно деликатно, так, что игра ее язычка пробирала меня до позвоночника. Я же играл пальчиками в ее мокрой, обильно текущей киске точно на волшебном музыкальном инструменте, с каждой новой нотой поднимая ее к вершине блаженства. А потом нащупал набухшую ягодку клитора и устроил Ирочке такой прекрасный финал. Она вскрикнула, сводя ножки, судорожно дергаясь и глотая мой огромный член.

Разумеется, я от такого сразу кончил. Ирочка, увы, немного поперхнулась. Карета остановилась, и извозчик, спрыгнув наземь, заглянул в окно:

— У вас все в порядке?

— Да! Все хорошо, — я махнул рукой, повелевая исчезнуть.

Но этот мудень проявил одновременно много любопытства и наглости: нашел взглядом Ирину, которая выпрямилась и отвернулась к противоположному окну, прижимая к лицу паток.

— Поезжай! Чего стоишь? — сердито сказал я.

— Ах, ну да. Извиняюсь, — отвесив поклон, он вернулся на место, и кони скоро тронули.

— Боги! Какой ужас! — Ирина отняла платок от лица: оно было красным от стыда, мило украшенное прозрачно-жемчужными брызгами семени. — Я сейчас от позора сгорю!

— Не говори глупости. Потом будешь вспоминать это, как прекрасное приключение и смеяться. Ну, все хорошо, — я коснулся пальцем ее носика. — Улыбнись, принцесса.

Она не улыбнулась. Она засмеялась, упав мне на колени. Я ее люблю! Люблю все больше!

— Саш, я чувствую себя девчонкой, — было непонятно, жалуется она сейчас или рада такому чувству.

— Но ты же девчонкой не делала это… — конечно она поняла, что я имел в виду минет.

— Я в душе помолодела на двадцать лет, — она не хотела отрывать голову от моих коленей, несмотря на то что карету шатало на разбитой дороге.

— То есть тебе сейчас шестнадцать? — уточнил я, поглаживая ее волосы.

— Да, — согласилась она. — И ты меня бессовестно развращаешь. Боюсь представить, чему еще ты можешь меня научить. И еще мне надо где-то помыться. У меня в трусиках все мокрое.

— А ты не бойся. Представь, и мы сделаем это, — мне захотелось как мокро у нее в трусиках.