Чтение онлайн

На рынке мы надолго не задержались. И не было там ничего интересного, ведь ездили просто так, по причине, что Ирина придумала такую отмазку перед Лапиным. Поскольку ей всецело врать не хотелось, вот и сказала, что обещала отвезти сына на рынок и якобы у меня здесь какие-то интересы. Интерес наш вышел простым: я купил себе кое-что свежее из одежды — мне не нравился стиль сусла, и выпал подходящий случай пополнить гардероб, более удобными вещами. Тем более мое тело заметно окрепчало, и некоторые старые рубашки стали тесны. Ирина и себя порадовала новым платьем и брючным костюмом, серого цвета, так приятно сочетавшегося с цветом ее глаз.

Часам к двум дня мы добрались до ресторана «Мраморное море» и отпустили карету. За обедом нам пришлось поговорить о вещах серьезных. Я решил выведать больше об истоках вражды Троцких к нашему роду. Ссылаясь на провалы в памяти, задавал «маме» вопросы, она мне все охотно рассказывала за неспешным обедом.

Оказывается, у Троцкого Григория Матвеевича, которому ныне 53 года, помимо дочери Светланы имелся еще старший сын Егор. И он погиб через пару недель после неудачной попытки Апрельского переворота. Того самого, когда старое дворянство, еще называемое дворянством истинным, пыталось сместить Ульяновых и вернуть имперский престол Романовым. Увы, переворот не состоялся, многие истинные дворяне из числа заговорщиков были вынуждены бежать: кто в Римскую империю, кто в Египет, некоторые даже подались за океан в набиравшее силу государство Ацтеков. Мой отец, Разумовский Петр Михайлович в заговоре будто бы не участвовал, но все равно впал в немилость к Ульяновым из-за вполне естественных связей со старым дворянством. Однако Егор Григорьевич Троцкий якобы нарыл на моего отца кое-какие очень неприятные сведения о его слишком неприятных для государя связях с князем Трубецким, возможно даже непосредственном участии в тех апрельских событиях. И как только Егор это нарыл, так и помер при загадочных обстоятельствах через несколько дней, и бумаги из его сейфа пропали.

Троцкий старший, который Григорий Матвеевич, тот якобы уверен, что в смерти Егора и исчезновении важных документов повинно семейство Разумовских. Отсюда и крайняя ненависть. Якобы Григорий Матвеевич поклялся извести наш род, отомстив за сына. И вообще, со слов Ирины Львовны, Троцкие вместе со Сталиными и Дзержинскими самые махровые ненавистники старого дворянства. Если нынешний император, Ульянов Илья Сергеевич пытается примирить истинное дворянство и новое, что полезно для упрочнения империи и собственной власти, то эти всякие выскочки из прежних революционеров: Троцкие, Сталины и прочая шалупень, мутят воду, всячески тянут одеяло на себя. И еще Ирина напомнила, что очень многое для нас, Разумовских, зависит от Чаши Никорпа — вещи магической и, увы, ныне утраченной. Если я ее правильно понял, то спизд…нной Троцкими. Ведь не зря говорил мой отец: «Как не станет у нас Чаши, так и нас всех не станет». А после его неожиданной и странной смерти лишился наш угасающий род этого могучего артефакта.

В общем сложный, серьезный вышел разговор с «мамой». Несмотря на великолепный обед под легкое вино, Ирина Львовна очень погрустнела. И я ей сказал:

— Все будет хорошо, Ириш. Доверься мне. Завтра в Москву, и будем решать эти вопросы. Маг я или хрен повисший?

— Какой же ты вульгарный! — она грустно улыбнулась, — и очень милый.

Глава 19. Как сделать рекламу богу

Что улет, что прилет «Ласковым ветром» — дело не во всем удобное, но очень забавное. В подробности вдаваться не стану, но немного расскажу. Багаж, а его набралось у Ирины два чемодана и большая коробка, Никифор Тимофеевич отвез к залу по отправке грузов сам. Как и в Москве вещи должен был забрать дворецкий нашего московского дома Кузьма Капитонович — слава Перуну, такими проблемами графы здесь вообще не парились. Нам оставалось перенестись по магическому каналу самим вместе с небольшой ручной кладью. У меня саквояж, где моего почти ничего нет — только мелкие вещицы Ирины, у нее вдобавок небольшая сумочка.

Процесс улета прост: как настает твоя очередь, подходишь по красной ковровой дорожке к арке-порталу. Только переступаешь зеленую линию, как тебя точно гигантским пылесосом всасывает в мерцающий круг. Тут главное не обосраться, если первый раз. А дальше, хочешь матерись, хочешь заткнись, все равно результат один — летишь голова-ноги где-то в жуткой черноте, дышать нечем точно ты под водой, и жутко хочется в туалет. Да и блевать, кстати, тоже очень хочется. Летишь примерно секунд 20-30, потом тебя выплевывает портал прилета уже за тысячи верст — аж в Москве. На подушки мордой шлеп, и все — прибыл.

А в Москве сооружения «Ласкового ветра» огромны. Там несколько десятков больших залов. Еще бы: порталы связывают столицу практически со всеми крупными городами империи и мировыми столицами! Размах серьезный: въезд на территорию сразу за Большим Москворецким мостом, и раскинулось это транспортное чудо во всю ширь аж по Китайгородский проезд, и даже за ним начали строить новые портальные залы. Получается «Ласковый ветер» отхватил площадь всего парка Зарядье — это если мыслить масштабами мира Кока-Колы.

На выходе из зала прилета насколько стоянок, где можно нанять свободный экипаж. Но вот что меня удивило, когда мы с Ириной следом за группой каких-то индусов вышли к стоянке, я обнаружил, что большая часть экипажей здесь без лошадей. Сначала возникла мысль, будто лошадок куда-то отвели. Правда зачем? Не в сортир же? С этим вопросом они всегда справлялись, не сходя с места. Лишь когда один такой безлошадный экипаж тронулся, я слегка охренел и очередной раз осознал, как мало я знаю об этом чудном мире. Экипаж ехал вполне себе сам, практически бесшумно. Явно в движение его приводил не двигатель внутреннего сгорания, и точно не паровой. Типа электромобиль? Вряд ли. Хотя электричество здесь знали, было оно не модной темой. Вероятно, движение повозкам задавала магия. И такая догадка оказалась верна. Возницы безлошадных повозок все так же располагались на обычных козлах, с той лишь разницей, что справа и слева от сидения имелось по рычагу, и внизу папа педалек. Ну как в тракторе или танке, хотя я не танкист — слышал, что там так.

— Ир, а чего такого безлошадного транспорта в Анталии нет? — поинтересовался я, когда мы свернули к свободной повозке.

— Кто же его там заряжать будет. В их «Трилистнике» и так магов не хватает. Все стремятся в Москву — здесь заработки выше. Но говорят, со следующего года в Анталии тоже появятся колёсницы, — сказала она, при чем в слове колёсницы, она делала ударение на «ё». — Император распорядился развивать перспективные южные города.

— А кареты здесь есть такие же? — я положил руку ей на талию.

— Саш… — зашептала она. — Здесь не надо обниматься. Знакомых можно встретить. И зачем тебе такая карета? Не можешь что ли до дома подождать?

Ну вот, «мама» все опошлила. Ведь я вообще не имел в виду взять карету, чтобы повторить наши недавние приключения при поездке к Лидийскому рынку. Просто так спросил, пытаясь разобраться в видах этих колёсниц.

— Могу, — ответил я, убирая руку с ее талии. — Извини, ты же знаешь, как меня мучают провалы в памяти.

По пути к дому нас поджидало неожиданное приключение, но об этом чуть позже. От обилия впечатлений, я и так уже стал слишком непоследователен в рассказе о знакомстве со столицей. Экипаж, лихо и безлошадно вывез нас о стоянки на Варварку. И Москву я, конечно, не узнавал: здесь все было другим. Больше половины зданий вообще не те, которые привычно видеть. Часто встречаются большие плакаты с изображением императора или забавными лозунгами типа: «Сила народа во власти императора!», «Отработай неделю бесплатно во славу отчизны!» или «Перун вам судья!». Особо меня потряс храм Василия Блаженного: его покрасили так, что я глаза вытаращил от охренения, а Ирина спросила:

— Саш, тебе плохо что ли?

— Не, нормально, — отозвался я, хотя это было полуправдой. Мне действительно стало нехорошо от того, что этот храм сей стал красным, местами в черную полоску с кое-где обозначенными золотыми звездами. Интересно, там Перуна славят или правят бал вампиры? Как бы такие цветовые решения им ближе. А вот Кремль не слишком изменился. Правда видел я его лишь со стороны Боровицкой.

С Набережной возница зачем-то свернул к Волхонке и поехал к Остоженке — явно не самый близкий путь, если наш дом находился рядом со старой усадьбой Трубецких. На месте храма Христа Спасителя здесь Святой Дом жрецов Перуна и рядом какая-то Божественная Магистратура. В общем все к чертям по-другому. У меня голова пошла кругом. Но вернемся к маленькому приключению, о котором не терпится рассказать. На Остоженке нашей колёснице преградили путь сердитые женщины с плакатами, громкими выкриками и холодной злостью в глазах.

Извозчик, чтобы не подавить их, повозку остановил, и начал уговаривать, мол, пропустите, не мешайте движению, на что те набежавшие фурии потребовали:

— Народно-женский манифест подпишите, пропустим!

Возница наш недовольно слез с козел, и у меня было время оглядеться. Сразу зацепились глаза за лозунги на плакатах: «Мы вам не шлюхи! Шлюхи — не мы!», «Мужское хамство не пропустим!», «Нет ложным богам!» и много подобного. И вишенка на торте: «Все мужики — сволочи!» — а как же без этого? Любимая женская тема во всех мирах! Я начал ржать.