Чтение онлайн

– Здесь у меня нет врагов, — выдает ровно.
– Коллеги.

Мне приносят огромную порцию мороженого и гигантский безалкогольный коктейль. Все это украшена фруктами, переплетением трубочек, красочными зонтиками. Тянет на произведение искусства. Я даже делаю снимки. Несколько кадров на память.

– Предлагаю разделить, - прячу телефон в сумку. — Я сама точно столько не съем, потребуется помощь.

Тимур отрицательно качает головой. Закуривает.

Боже. Какой курит. Это точно законно?

Я пробую десерт. Сладость должна смыть горечь. Черт, вряд ли схема сработает. Растревоженная память не желает успокаиваться. Под ребрами саднит и ноет.

Глупые мысли лезут в голову. Чушь. Бред. Полная ерунда. Но освободиться от этих странных рассуждений не удается.

Я никогда не смогу представить Тимура маме. И отцу. Зато есть шанс познакомить его с ней. Вот только как он отреагирует? Предсказать трудно. Поладят ли они? Захочет ли он общаться? Если угроза в лице Генерала исчезнет, если Тимур сумеет обеспечить нам безопасность, то появится возможность жить вместе. Или хотя бы чаще встречаться.

– Вкусно?
– спрашивает Тимур.

– Очень, - сталкиваюсь с его горящим взглядом и обжигаюсь, точно на стену чистого огня натыкаюсь. — Хочешь попробовать?

Он молчит. И я понимаю — хочет. Только не мороженое. Другое. Желание раскаляет воздух между нами, накаляет до предела.

Проклятье. Я ведь тоже хочу. Так чего жду? Зачем тяну? Завтра утром мы все обсудим, а сегодня нужно забыться, отключиться от мира вокруг и окунуться в безумие.

Я облизываю ложку и откладываю в сторону.

– Пойдем, — говорю и накрываю крупную ладонь дрожащими пальцами, провожу по контурам татуировки.

– Куда?

Тимур запрокидывает голову назад и выпускает облако дыма на волю. Кажется, его совсем не беспокоит наличие табличек о запрете курения. Тигр напрягается на мощном горле. Кадык ходуном ходит. Вены вздуваются.

– Наверх, - роняю чуть слышно, сжимаю его ладонь, медлю и подаюсь вперед, стараюсь произносить слова так, чтобы слышал только он: - Иначе нам выпишут серьезный штраф за нарушение общественного порядка.

Апартаменты располагаются в нескольких метрах от этого ресторана, поэтому мы быстро оказываемся в подъезде.

Моя рука пылает в руке Тимура. Между нами пробегают разряды электрического тока. Стоит массивной двери захлопнуться — происходит короткое замыкание. Или же мы попросту взрываемся? Впиваемся друг в друга.

Я не знаю, что происходит. Долгое воздержание? Вспышка спонтанного безумия? Может, так совпадает? Острый момент.

Но мы вламываемся в старенький лифт так резко, что чуть не сносим его к чертям. Узкое пространство, до жути тесное. В старых домах всегда так, даже если прошла реставрация. Впрочем

– наплевать. На все, на все абсолютно.

Мы целуемся так, что болят губы. Сжимаем друг друга в объятиях. Тело вбивается в тело. Мускулы сводят жаркие судороги. Пульс сливается воедино.

Лифт останавливается. Створки разъезжаются.

Мы вырываемся на волю. Срываемся окончательно. Чуть дверь в апартаменты не выламываем.

Тимур подхватывает меня на руки, сминает ягодицы, задирая платье неприлично высоко. Вжимает в твердую поверхность. Целует так неистово и жадно, что я совсем перестаю дышать.

Щелкает замок.

Когда мужчина успевает открыть? Как?!

Мы почти теряем равновесие. Почти падаем. Нас метает от одной стены к другой, круто заносит на поворотах. Коридор остается позади. Прямо по курсу — полутемная спальня. Туда и врываемся. Нереально разорвать контакт. Невозможно отлипнуть.

Я срываю с Тимура рубашку. Он раздирает мое платье на части. Контраст огня и льда слегка отрезвляет.

Что мне сейчас делать?

Я же не умею ничего. Я понятия не имею, как вести себя с мужчиной. Особенно с таким. Бывалым, искушенным, насквозь порочным. Я будто тридцатилетняя девственница. И пусть мне на пару лет меньше. Разве есть разница?

— Ты замерла, — хрипло произносит Тимур. — В чем причина? Ты не хочешь? Мы можем прекратить в любой момент. Скажи. Это не проблема.

— Я... хочу, — дыхание обрывается, голос тоже предает.
– Я просто не знаю, что тебе нравится. В наш первый раз ты хотел видеть меня на коленях. Приказал, чтобы я...

Черт раздери, я даже не могу такое вслух произнести. Ступор накатывает.

— Ты хочешь, чтобы я взяла твой член в рот?
– нервно облизываю распухшие губы.

Тимур скалится. И прежде чем я успеваю хоть слово прибавить, затыкает мой рот поцелуем. Диким. Неистовым Грубым

А потом толкает на кровать и делает со мной то, чего я точно не ожидаю.

Тимур раздвигает мои ноги и накрывает низ живота губами. Резко. Властно. Без предупреждения. Берет ртом. Штурмует. Атакует. Именно так это ощущается.

Я захлебываюсь криком. Содрогаюсь. Рефлекторно выгибаюсь дугой. Мое тело струной натягивается. Мышцы сокращаются, звенят от напряжения.

Он никогда не трогал меня так. Никто не трогал.

Я шарю ладонями по кровати, безотчетно пытаюсь найти опору, удержаться на плаву. Вцепляюсь пальцами в простыню, комкаю ткань. Пробую дернуться, ускользнуть, сбежать от сводящих с ума прикосновений.

Разве можно такое вытворять? Овладевать без остатка. Остро. Грязно. Развязно. Доводить до исступления. Порабощать целиком и полностью. Проводить по граням чистого порока. Толкать в омут греха.

Воздух становится раскаленным. Я точно глотаю расплавленный свинец. Металл забивает легкие. Грудь вздымается рывками. Тяжесть вдавливает в постель. Теперь даже трудно шевельнуться. Прервать безумную ласку не выйдет.

Тимур знает про секс гораздо больше, чем я. Дьявол, он знает все. И умеет. Давно оттачивал свои навыки, шлифовал умение. Сложно представить, сколько женщин оказывалось в его руках.

Он всех трогал так? Ласкал, не ведая стыда? Вообще откуда у него столько опыта в постельных вопросах?

Я стараюсь отползти назад. Отодвинуться. Приподняться. Запускаю пальцы в волосы Тимура и пытаюсь оттолкнуть его от себя. Начинаю активно сопротивляться.

Вспышка обиды обжигает. Или это не обида? Злость? Ревность9 Но с чего бы вдруг? Очень глупо испытывать подобные чувства. Нет смысла и...

Мужчина перехватывает мои ладони, отводит в разные стороны и делает нечто абсолютно невообразимое. Окончательно выбивает кислород из моих легких. Заставляет простонать в голос.