Жестокий Отбор
Шрифт:
— Неплохо же живут на Пторе! — буркнул Уго. — К чему эти постоянные протесты?
— Не уверен, что записи именно с той планеты, — отозвался заместитель. — Но я могу проверить.
— Думаю, не обошлось без Адели Тирхи… Но это уже не имеет значения! — оборвал его Уго Синетта. — Ты прав в одном — презентация совсем неплоха. Возможно, с ее помощью Эйвери Мэй даже поднимется на несколько строчек в рейтинге.
— Этого не будет, мой господин! — настаивал на своем Аклин.
— Проследи, чтобы все прошло без заминок, — наконец, приказал ему Уго. Взмахнул рукой, отпуская заместителя.
Директор собирался уже вызывать секретаршу, решив уточнить завтрашнее расписание, но его палец так и завис над экраном. Уго Синетта вновь бросил взгляд на беспокойный город. Мимолетное чувство сожаления кольнуло в грудь, поднялось выше, запершило, защекотало горло. Он знал, что помимо работы на благо корпорации существует и другая жизнь, в которой красивая женщина — его женщина! — ждет его большом доме, а сыновья играют на пороге…
Может, стоит попробовать с Нэдри? Она красива и отнюдь неглупа.
Нет же! — оборвал себя с досадой. Он не сошел с ума, чтобы плодить своих же конкурентов! Дети имеют обыкновение вырастать и делают это слишком быстро. Не успеешь оглянуться, как старший сын возжелает твое кресло, решив отнять твою корпорацию.
И сын будет выжидать… Изо дня в день строить планы и надеяться, что ты ошибешься, сделав неверный шаг. Станет размышлять — убить ли тебя сейчас или подождать, пока оступишься, и совет директоров пришлет уведомление об отставке. Так было с его отцом, и Уго Синетта не собирался совершать похожей ошибки.
Он слишком долго ждал, пока отец освободит директорское кресло. И сел в него, когда оно все еще хранило тепло чужого тела.
— Ну же, Эйви, соберись! Не волнуйся, мы попробуем еще раз, — ободряюще произнесла Адели. — И будем пробовать, пока у тебя не получится.
Я задергалась, закрутилась на мягком пуфе. Потянула кверху непокорный ворот светлого платья — говорила же, слишком большой вырез! — затем бросила тоскливый взгляд на дверь в собственную комнату. Мне давно уже хотелось убежать, улечься на огромную мягкую кровать с подогревом, обнять Лосика и подумать… Вернее, вспомнить все, что произошло за последние два дня.
Но расслабиться мне не позволили, да и сбежать не было никакой возможности. Мы сидели в большой гостиной, переоборудованной в студию, и вот уже битый час, а то и два пытались сделать запись для презентационного ролика. Измучились все — Адели, Тир, Селена, его помощница, и два оператора. Да и мне порядком досталось за косноязычность. Невозмутимость сохраняли разве что маленькие дроны со встроенными камерами, кружившие головой, словно прилипчивые мухи. В который раз я подавила желание поймать и придавить некоторых особо прилипчивых… Вместо этого расправила подол, сложила на коленях руки и с готовностью посмотрела на Адели.
Все же, платье было так себе…
«Наивное» — прозвала его куратор, уверяя, что именно в нем мне стоит записывать презентационный текст. По мне, до наивности этой одежде было далеко. Большой вырез, обнаженные плечи, серебристая шнуровка по бокам, пышный подол, который заканчивался рваными краями высоко над коленями. В нем я чувствовала себя слишком раздетой. Нервно пригладила слишком уж распушившиеся волосы.
В этом мире, у этих людей, все было слишком… Слишком ярким, показным, бросающимся в глаза. И меня они пытались сделали под стать себе! А еще и требовали горячих и искренних признаний в неземной любви к Наследнику Сатору Солу.
С этим вышли проблемы. Пусть выучила текст назубок и рассказала, выдавив из себя слащавую улыбку, но Адели заявила, что не пойдет. Она мне не верит, и все! Если уж я не смогла убедить свою команду в чувствах к Сатору Солу, то зрители и подавно не поверят. Адели заставляла повторять текст снова и снова, требуя искренности там, где ее не могло быть. При этом мы понимали, что времени в обрез. Хорошо, на моем визоре оказались записи со Старой Земли, которые мой куратор собиралась выдать за виды Птора.
— Но моя планета совсем другая, — запротестовала я, когда Тир в очередной раз укладывал мои волосы.
Получившие свободу от кос, они вели себя как хотели. Лезли в лицо, закручивались в непокорные локоны, почему-то приводя в восторг экзальтированного стилиста.
— Расслабься, Эйви! — заявил Тир. — Дыши свободно, полной… гм… грудью! — произнес с сомнением, глянув сверху вниз. — Без разницы, как выглядит твоя планета. Никто не полетит проверять…
Сегодня на нем было синее, в обтяжку, трико. Перекошенная майка с дырами, в которых проглядывало смуглое, худое тело. Волосы он перекрасил в синие, оставив серебристые слезы на щеке — дань памяти погибшему месяц назад брату. Оказалось, у Тира и Адели случились какой-то конфликт с законом, после чего они потеряли гражданство в Элите. Тира даже не пустили на похороны брата!
Адели собирались исправить эту «ужасающую несправедливость» с моей помощью. Для этого всего лишь надо было пройти Национальный Отбор, а после этого понравиться Сатору Солу и замолвить за них словечко.
— Эйви, птичка моя… — ласково произнесла куратор, одетая в ярко-желтое платье, отчего она, а не я, походила на смешную птицу со Старой Земли. Попугая, вспомнила! К тому же, Адели расхаживала на немыслимой высоты платформах и ни разу с них не упала. Не то, что я… — Не отвлекайся на пустяки. Кто будет разбирать, что мелькает у тебя за спиной? Главное, чтобы картинки вписывались в общую концепцию и усиливали твой образ.
— Да уж, образ еще тот! — пробурчала я.
Вместо привычных комбинезонов и тяжелых ботинок — легкомысленное платье, под которым лишь видимость нижнего белья, крепящегося к телу на странных липучках. Темное кружево подвязки на правом бедре — «так здесь носят, Эйви!» — и сандалии на здоровенной платформе с тонкими ремешками.
— Если пройдешь Национальный Отбор, на Байране тебе придется красоваться в купальной повязке, — наябедничал стилист.
Видела я эту повязку… Можно ничего не надевать — никакой разницы!
— Сами будете в ней красоваться! — пробормотала я, заерзав на пуфе.
Хотя… Национальный Отбор мне не пройти, несмотря на наигранный оптимизм команды. Голосуют только планеты Третьего круга и голосуют преимущественно за своих. Мое имя — внизу рейтингов, без какой-либо надежды вскарабкаться в первую сотню. К тому же, Отбор уже начался, а презентационной записи у нас все еще не было. О любви говорить я не умела, о себе рассказывать нечего. Особыми талантами не обладала — разве что стараниями атора Барра обучена убивать людей.