Чтение онлайн

Новая слеза ударилась о колени. Заныла свобода, и дыхание завертелось иначе. А там, под подушкой – верёвка… И она ныне какая-то тягучая и отчаянная. Она ждёт шею, его шею. Не хочется влезать. Но влезет. И не вернётся назад…

Мигают звёзды, а звездочёт считает: раз, два, три… А кому они нужны, если смысл потерян?! Пусть хоть миллиарды… Ему они ныне не нужны, совершенно не нужны, потому что он уходит в их вечные владения. И там рассыплется посреди необъятности и бесконечности… И уже никогда, никогда не возвратится обратно и не удержит благодатный миг земного сотворчества.

Или удержит?

– Есть ли другие миры, цивилизации? Есть ли что в пустоте?

И цивилизации есть, и миры! Их бесконечное множество, только они усеяны иным сочетанием звуков, нежели твоё, Генка, представление о них. И смысл в пустоте разлит не просто так. Но познать его придётся не здесь и не сегодня. Сойдёт дух прозрения, незаметно ниспустится в колодец сердца и откроются веки бессмертного чутья, и поймёшь: жил не зря…

– Эй, пустота, молчишь? Не можешь ничего сказать?

«Скажу, да не услышишь…»

О! услыхать образ её привета способен не всякий ум, а особенно тот, что отягощен мраком и тяготой несусветного зла. От мрака не поспевает (не созревает) духовная лира благополучия, она лишь омывает виски. В таком торжестве не ожить…

Тик-так…тик-так…тик-так…тик-так

Час…

Тик-так…тик-так…тик-так…

Минута…

Тик-так…тик-так…

Секунда…

Тик-так…

Как быстро, ох, как быстро возносится память убегающих часов! Возносится в никуда! Или в куда? Потише, потише, потише… Не спеши, не торопи разливать приближающееся событие! Человеку страшно умирать в неведении.

Тик-так…тик-так…тик-так…

Тик-так…тик-так…тик-так…

Кинул в последний раз взгляд в небо через окошко, оно какое-то тяжёлое, совсем безрадостное, но зовущее, пусть и светится с недоверием, ведь дума носит боль не увековеченную, в болезни завсегда рождаются нестройные образы и чувства, подумал с надеждою:

– Увижу ли?

Увидишь, но иначе, иначе предстанет образ обновлённого чувства, но как, как встретит? Как изольется образ явного бессмертия? Мысли взвинчивались, смыкая и размыкая тяготу прожитых, но не изжитых лет. Или уже изжиты? Изжиты окончательно и бесповоротно? Сумятица рождает новый сюжет. И сюжет нестройный, изворотливый, но нестройная изворотливость ведёт его в иную сторону. Зачем? Не постигнуть…

– Господи…

Что?

Нет, нет должной духовности, и общения с Богом тоже нет, хотя малая часть духовного прозрения находится на основах мыслей и раздумий. Тьма облизывается и подстерегает повсюду. Вспомнился опять первый день знакомства.

Тихий вечер родил лунную свежесть. Сиреневый май был покрыт звёздным привольем могучего неба, с которого падали тени тайных звуков, падали проникновенно. И так захотелось вдруг припасть на эти звуки своим чутьём.

Вон там, над куполом разрушенного храма, висит Петров крест. Созвездие дарит особенную загадочность, а знакомство со Светкой обнимает чувственное желание ярко. Она понравилась ему с первого общения! Взгляд смелый, озорной. Не наглый и не презренный и не кокетливый, открытый и честный. Они недолго встречались, но казалось, что знают друг друга целую вечность!

Через полгода поженились… Может, поспешили? Надо было проверить чувства, повзрослеть, уравнять меру страсти, чтобы не сгубила чумовая блажь. Но от судьбы не уйдёшь. Расставаться с ней не хотелось, а вот расстались навсегда… Или нет? Может, не расстались посреди всех событий? Он доказывал свою любовь ярко и странно.

После свидания они по обыкновению распрощались. Ночь. Тёмный небосвод не залит огнями светил. Ветра нет. Июльская жара в норме. Голова в прохладном упоении. Чувства искренне поддерживают огонь приятной влюблённости.

– Пока…

– До завтра… – Светка ушла.

А Генка остался на покрове огненных светил и подумал про себя кой о чём, улыбнулся чувственным навыкам, с которых слетела волнующая нотка величественного упоения и любопытства. – Как она среагирует? – Ему было интересно удивить её, такую непохожую ни на кого. Светка жила с матерью на четвёртом этаже пятиэтажного дома. Но это ведь не препятствие для любви, если она клокочет не только в одном сердце, напитанном разными усилиями плоти. Люди редко пробегают по дорожке возле окон. Ну, если и приметит кто, что из этого?! Пусть думают, что хотят! Ему всё равно! Но он принял решение и не отменит его! И в этом его душа, его натура.

– Светка…

Одно это уже воображение увлекает изобилием волнующихся пульсов, которые стремительно растут на часах времени. И полез по балконам. Никто не потревожил, хотя кое-кто испугался, увидев человека, карабкающегося вверх…

Не остановили…

О, попробовали бы!

В несколько минут он достиг заветное окно. Взглянул сквозь шторку: Светка спокойна, занята своими делами. Стукнул… Она сперва метнулась к балкону, а потом вдруг страх мгновенного чутья пробежал по спине на мысли чувственного тела:

– Это же четвёртый этаж?!

Но приоткрыла тюль… Ночная прохлада не усилила волю кровавого страха… Там стоял Генка и улыбался… Нет, не как дурак, а как человек, на которого возложена печать любовного кипения. А когда поженились, то он вообще лез на восьмой… И нет страха у него, нет ничего, кроме некого совладения и права на любовь… Тут уж соседи выходили и говорили:

– Ген, иди через наш балкон…

А он отказывался, пусть при том тело было подвержено риску неслучайного падения, когда зимняя стужа ждала любой оплошности, а незримые твари весьма искусно подталкивали его вниз. – Нет! Я люблю Светку! Я так! – Кричал громко на всю округу посреди ночи, но крик его терялся в черноте мрака, хотя воля смысла не смывала болезненность мятущейся крови, которая мутила душу мужика: Светка, я люблю тебя, правда, люблю!

Ну и люби себе на здоровье! А вот само здоровье подорвалось на уровне сошедшего из преисподней безобразия и пьяного недомогания. Виновата доля неравенства. А избежать нельзя, сжала и живи, как осилишь. Не сорвался вниз, не разбился, хотя на таковом моменте наверно лучше, если бы разбился, потому что чужими руками заалела б смертная доля такового мерзкого отвращения, а пришлось вот накладывать руки своего произвола на себя самого.

Такие вот дела. Жил, как господин, а закончил жизнь, как раб… Кто ответит и кто объяснит логику сюжетного оборота? Почему так всё повернулось, а не иначе? Отчего не поменялась возможность? Ответов не находится.

– Будет ли Светка печалиться обо мне?

Да, ему, конечно же, хочется, чтобы его помнили, чтобы умер не зря. Неужели страдал за просто так?! И вся сумятица жития просто так выворачивала наизнанку? Нет, нет… Никто не забудет тебя, Генка! Твоя участь горька, но она и трагична. Всегда зажжётся свеча на алтаре Святого Христа. И пламя согреет твою холодную кровь. И потеплеет душа. Молитва коснётся мгновенно, если осилишь её полёт.

Поплачь, человек…

Мысли лавируют многообразно и не могут утихомириться… Какая-то непревзойдённая и порочная страсть их расходует странно. И само чутьё оскверняется от запаха приближающегося тления… Тлением возбуждается приток новой страсти…