Чтение онлайн

Двуклювая смерть не для златоволосых людей. И это было хорошо. Если он достанется - а это случится - людям в руки, они не смогут им воспользоваться. Да и не захотят. Право, что может быть глупее для человека - завершить жизнь вот так. Они даже не поймут, зачем двое старших жрецов покончили с собой так нелепо.

Впрочем, они привыкли к странному. Ведь множество плененных птиц улетало в небо раньше, чем им отрывали крылья. Люди народа Скашь - скаши, волки, лисы, совы, лани... они умели умирать правильно. Чтоб вернуться очень, очень быстро.

Их тела не останутся лежать тут. Наверняка. Но что будет с их телами? Какое счастье, что это уже будет совершенно неважно. Ни один могущественный бог не привлечет их назад, не призовет их имена, не вернет их в родной тесный мир.

– As-sa istu ja, ashae istu, ejh heje Ashk, jing ja. А-е-а inna ing-je-a, iss hasse arghe. Mja steeshsh. Kherete me...

– Is-tu khass-kii iss-tu jang ji, ish. Еjh heje Jink, jing ja. Ass-kha ehhe, ass-kha nu, iss hasse arghe. Kherete me...

– Met chakhe-tu eneja... Lle-shasu.

– Met khere-tu eneja... Lle-shass.

Ашк улыбнулась ободряюще, Йинк ответил ей улыбкой. Они, зажимая Thaighardt между телами, взялись за предплечья друг друга, и обнялись так тесно, как никогда ранее. Успев почуять холод диска, разъединяющего два тонких клюва орудия. И успев произнести то, что было написано на нем. Смертью соединенные навечно. Смертью освобожденные навечно.

Вторая жизнь. Обручение Скашь

1.

Семнадцать птенцов глазасты, черны и судьбой прокляты,

родители их боятся, кричат - «Отец, забери!

Пусть темная ночь приходит, приносит тварям расплату,

костер на рассвете ясном очистит скверну - гори!»

В окрестностях у поселка стоят на вершине двое,

глядят на родные земли, темнеет оттенок лиц.

Но люди туда не смотрят, не слышат, как ветер воет,

как пляшут лихие тени, что так похожи на птиц.

Гортанные крики скроет порыв ледяного ветра,

Порой так кричали дети, которых к утру сожгут.

Детей светлоглазых люди отправили прочь намедни,

боясь, что лихие твари проклятье передадут.

Молились пресветлым ликам, да бело детей рядили,

кормили не отрубями - а белый давали хлеб,

да в темные лбы целовали, да прочь глаза отводили -

«От сердца вас отрываем во имя священных треб!»

Готовили злую жертву пресветлому злому богу,

не зная, что повторяют обычаев давних суть.

Коверкают ритуалы ухода за все пороги,

мешают с золою пепел, гнилую добавив муть.

Стоят на вершине двое, сердца их клинков острее,

Уверены, что семнадцать поднимутся на крыло.

У Ашк - ледяные пальцы, ладони серпы лелеют,

у Йинка - глаза прикрыты, он знает - время пришло.

Вернулись - во имя древней Богини судьбы и смерти,

вернулись на крыльях ночи, сокрытые от молвы.

Когда-то - птенцы-изгои, такие, как эти дети,

прожили до этой ночи в далеких лесах живых.

Обряды вести не Йинку, он смотрит, как Ашк смеется -

Богиня решит воплотиться в ладонях одной из жриц.

Струятся черные косы, и кровь по ладоням льется -

чертила намедни шрамы, чтоб кровь убегала вниз.

Серпами кривыми когти - пускай не былые леи,

но росчерки их глубоки, и росчерки их ровны.

Судьба по ладоням льется, танцуют черные змеи,

глаза у нее - провалы, и крылья ее темны.

Ладони ее в перчатках багряных оттенков крови,

Ладони взлетают в небо, стальные, как плоть меча.

Крик Скашь разрезает тени, узоры вокруг багровы,

Погибель летит к поселкам быстрей, чем удар бича.

2.

В отвар из тимьяна с мятой добавить щепотку перца.

Получится слишком горькой и пряной такая смесь.

Горячая примесь тени в лазурных глазах младенцев.

Хранится былая раса в крови у рожденных здесь.

Детей черноглазых сонмы рождаются в разных семьях,

родившие их отныне навек себя проклянут.

До самой безлунной ночи проклятое злое семя

растет - до закланья дети семь лет на земле живут.

Семь лет собирают беды, семь лет собирают горе,

Чтоб жить без несчастий людям - все правила хороши.

Жрецы говорят проклятым - костер живой чудотворен,

Костер отпускает искры очищенной их души.

Вернувшимся на рассвете родителям их, свободным

отныне от всех проклятий, жрецы принесут дары...

Летит над поселком ветер, и ветер летит - холодный,

И в холоде том начало веселой и злой игры.

В поселке не спят, тревожась, и шепчут - «Наш Отче Светел,

возносим тебе мы требу, о счастьи Тебя моля,

чтоб в огненном предрассветьи птенцы превратились в пепел,

чтоб черным и сладким пеплом удобрили нам поля».

Птенцы поднимают веки, в глазах их темно и буйно,

встают, отвечая ветру - семнадцать птенцов кричат.

Проклятие Скашь буянит в ночной заоконной буре,

В бурлящей крови горячей снимая с птенцов печать.

В поселке темно и страшно, глаза у людей закрыты,

стекают рдяные капли по острым, как клюв, ножам.

Они ничего не успеют, чужие отцы убиты,

и матери не успеют от мести птенцов бежать.

Огонь от случайной искры, дома в огне догорают,

идет по дороге птица проклятьем, чей взор пунцов.

Последние из живущих, в развалинах умирая,

глядят - укрывает птица крылами своих птенцов.

Над темным холмом и лесом взлетает легко проклятье,

и тот, кто зовется Йинком, глядит на детей и Скашь.

В кругу молчаливы сестры, в кругу молчаливы братья,

в предутренней Темной Ночи не слышится больше плач.

С утра улетают птицы, семнадцать крылатых скашей,

над гаснущим пепелищем несется прощальный крик.

Усталая Ашк ложится на камни под чуткой стражей