Чтение онлайн

Через день я уже ехал в поезде. По приезде в Красноярск навестил родственников, живших недалеко от железнодорожного вокзала. Утром следующего дня выехал на автобусе с автовокзала в родной Енисейский район, в посёлок Маклаково. Прибыл на место поздним вечером. Дома меня ждали родители, так как накануне получили телеграмму.

Время, проведённое в посёлке, пролетело быстро. Я встречался и беседовал с многочисленными родственниками и знакомыми. Вечернее время проводил, как правило, со своей девушкой. Мы с ней ходили в кино, на танцы, гуляли по посёлку. Иногда просто сидели на скамейке и что-нибудь обсуждали. Она меня как-то спросила о том, кем я буду работать после окончания университета. Я ответил, что точно не знаю. Может быть, учителем; может быть, ещё кем-нибудь. Возможности широкие. Без работы не останусь.

Однажды в центре посёлка я встретил свою бывшую классную руководительницу Раису Фёдоровну. Мы радостно поприветствовали друг друга. Она расспросила меня о моих успехах, поздравила. В конце беседы сообщила, что возникла идея устроить встречу выпускников этого года с учителями в непринуждённой обстановке. Эту идею, добавила она, поддержали все, с кем она встречалась. Более того, подготовка уже началась. В ответ я сказал, что готов подключиться.

Встреча состоялась во второй половине августа в доме Раисы Фёдоровны. Учителя обеспечили наличие на столах различных закусок, а выпускники – напитков. Присутствовали все, кого удалось найти. В общей сложности человек двадцать. Директор школы Нил Тодохович произнёс для начала положенную в таких случаях речь. Отметил, что выпуск 1964 года – лучший на его памяти, поэтому не случайно почти все поступили в высшие учебные заведения, в том числе трое – в Томский университет. Пожелал всем дальнейших успехов.

Встреча продолжалась не один час в благожелательной атмосфере. Было интересно послушать рассказы школьных товарищей, напутствия учителей. Многие из выпускников выражали мнение, что видятся, возможно, в последний раз. Предстоит учёба в разных городах, в разных учебных заведениях. И неизвестно, куда потом занесёт судьба.

Я уезжал в Томск, как сейчас помню, двадцать четвёртого августа. Меня провожали родители, друзья. Пришла провожать и моя девушка. Она была в тёмной кофточке и тёмной косынке. Глаза заплаканы. Я спросил, в чём дело. Она сказала, что сегодня ночью умерла её мама. У неё случилось что-то с сердцем. Перед посадкой в автобус я обнял её и сказал, что нужно крепиться и что по приезде на место обязательно напишу ей письмо.

В Томск я приехал поездом ранним утром. Приехал вовремя, так как уже через несколько часов нужно было отправляться в колхоз. Тоже на поезде, только по другой железнодорожной ветке. Нам сказали, что предстоит работа в Асиновском районе. Он находится примерно в ста километрах к северо-востоку от областного центра, то есть Томска.

До станции Асино ехали сравнительно недолго. Оттуда приехавших студентов развезли на автомобильном транспорте по объектам. Я в составе довольно большой группы оказался в селе Ново-Кусково, находящемся от районного центра Асино километрах в восьми. Нас разместили в довольно просторном помещении сельского клуба. Его основное предназначение – быть зрительным залом со сценой. Но это уже после хлебоуборочной кампании. Обеспечили здесь более или менее нормальные по тем временам бытовые условия. Было организовано довольно качественное, традиционно деревенское питание. После ужина я выбрал время и написал краткие письма родителям и своей девушке.

На следующий день нас распределили по видам работ. Большинство было задействовано в зерновом хозяйстве. Я тоже. Работали на зерноскладах, обеспечивали работу сушильных и других агрегатов, занимались погрузочно-разгрузочными работами. Рабочий день продолжался с восьми часов утра до восьми часов вечера с перерывом на обед.

Постепенно выяснилось, что все размещённые в клубе студенты являются первокурсниками, но представителями не одного, а двух факультетов. Примерно половина – студенты историко-филологического факультета, а другая половина – студенты экономического факультета. Между нами, однако, каких-то особых разногласий не было. Жили и работали дружно.

Девушек и парней также было примерно поровну. Это обстоятельство в какой-то мере дисциплинировало. Между тем в отношениях неизбежно возникали какие-то симпатии и антипатии. Не обходилось и без курьёзов.

Я как-то в процессе работы разговорился с девушкой с экономического факультета. Потом мы пару раз, когда наши пути случайно пересеклись, прогулялись в вечернее время возле клуба. Это заметил один из моих новых товарищей, которому очень понравилась эта девушка. И вот ему вдруг захотелось непременно поправить ситуацию в свою пользу. Что же он предпринял? Сразу хочу сказать, что никакой острой разборки не случилось. Он просто в один из последующих дней выбрал подходящий, как ему показалось, момент, подошёл к девушке и сообщил ей, что у меня уже есть подружка, от которой уже сюда в колхоз пришло два письма. Потом нашёл меня и предупредил, что если я не перестану общаться с этой девушкой, то он соберёт комсомольское собрание и поставит вопрос о моём поведении. Я был, конечно, шокирован таким поворотом событий и не знал, что мне дальше делать: то ли каяться, то ли смеяться. Девушка после этого постаралась больше со мной не общаться. Я тоже предпочёл не проявлять никакой активности. Какой смысл поднимать шум из ничего? А мой товарищ, вероятно, решил, что справедливость восторжествовала, и попытался наладить с ней отношения. Однако она почему-то не ответила ему взаимностью, несмотря на все его старания. Ребята потом иногда посмеивались над ним, вспоминая этот случай: хотел как лучше, а получилось совсем не так, как хотелось.

Вскоре в моей колхозной жизни многое поменялось. Началось с того, что утром, перед работой, к клубу, в котором мы жили, подъехал шустрый легковой ГАЗ-69 с брезентовым верхом. Из него вышел некий колхозный начальник, который был явно чем-то озабочен. Расспрашивал нас сначала о бытовых условиях, о текущих делах. Потом неожиданно сказал, что, к сожалению, не везде дела идут хорошо. В соседней деревне, например, ребята не справляются с объёмом работ. Им необходимо подкрепление. Нужно человека три на погрузочно-разгрузочные работы. После сказанного он оглядел нас и попросил подойти желающих. Почти все разошлись. Остались только трое: Коля Козлов, Лёша Карпов и я. Мы переглянулись, помялись немного и выразили согласие. Хотелось проявить себя в новых делах, зарядиться новыми впечатлениями. Собрав свои вещи, мы уселись в машину.

В Старо-Кусково нас определили в небольшое старенькое деревянное общежитие, в котором не было свободных мест. Нас успокоили, сказав, что ночевать всё равно не придётся, потому что предстоит работа в ночную смену. А днём можно располагаться на любой койке, только поверх постели. Сообщили также следующее: завтрак, обед и ужин по расписанию; туалет – за кустами в соседнем лесу; к восьми вечера за нами приедет машина.

На обед пришли ребята. Мы познакомились с ними, пообщались. Оказалось, что они с нашего факультета, только не историки, а филологи. И тоже с первого курса.

Вечером, в назначенное время, к общежитию подъехала грузовая машина ГАЗ-51 с деревянными бортами. Шофёр Колю посадил в кабину, а мне с Лёшей предложил разместиться в кузове. Ехали мы по просёлку, а потом – по слегка накатанной полевой дороге. В поле, среди стерни, нас ждала большая куча зерна, насыпанная из бункеров комбайнов на расстеленный брезент и прикрытая тоже брезентом. Шофёр нам сказал, что грузовых машин в колхозе в нужном количестве не хватает, а комбайны не должны простаивать. Время поджимает. Поэтому они ссыпают зерно из своих бункеров сюда. А наша задача состоит в том, чтобы зерно погрузить в кузов машины и вывезти на склад.

Началась погрузка. Технология была такая. Один из нас со шлицей (так называли довольно большой округлый снизу совок из металла с приспособлениями сверху и сзади для захвата его руками) набирал зерно из кучи и ссыпал его в мешок. Другой держал мешок и, когда он наполнялся доверху, относил его к машине. Третий, находясь в кузове машины, подхватывал принесённый мешок и высыпал его содержимое. И так продолжалось до полного заполнения кузова. В сумерках и ночной темноте место работы подсвечивалось фарами автомобиля. После погрузки мы устраивались в кузове на зерне лёжа и старались расслабиться, чтобы восстановить силы. Автомобиль двигался довольно быстро, но шофёр вёл его осторожно, чтобы по дороге из кузова не высыпалось зерно.

Перед складским помещением шофёр разворачивался и заезжал в него задним ходом по мосткам. Внутри помещения мы открывали боковой или задний борт и разгружали кузов вручную с помощью опять-таки шлиц.

За ночную смену у нас получалось несколько ездок в поле и обратно. Работали быстро. Отдыхали только во время движения автомобиля. Шофёр удивлялся, глядя на нас. Рассказывал, что наши предшественники трудились не спеша, часто делали перекуры, а ночью вообще не хотели работать.

Как-то раз шофёр отлучился, а машину нужно было для удобства работы переставить. Мы подождали некоторое время, а затем решили справиться без него. Я залез в кабину, снял машину с ручного тормоза, отъехал немного и, как положено, опять зафиксировал рычаг ручного тормоза. После этого мы без проблем закончили разгрузку. Когда пришёл водитель, мы сидели и отдыхали. Он не мог не заметить передвижку автомобиля и спросил, почему и кто это сделал. Я сразу сказал, что я, и объяснил для чего. Он посоветовал впредь не делать ничего подобного. Ведь может всякое случиться. Я же успокоил его, сообщив, что умею неплохо водить как раз такие автомобили, потому что прошёл полное профессиональное обучение в школе и у меня есть удостоверение шофёра-профессионала.