Чтение онлайн

– Илья, – Светлана вернулась от лифта к открытой двери квартиры. Несколько мгновений поколебавшись, она спросила: – Помнишь, ты говорил, что имеешь полное представление о моей внешности? Скажи мне, для меня это очень, очень важно: какая я?

Мельник ответил сразу:

– Ты красивая.

Не то.

Светлана покачала головой. Ей не хотелось выглядеть в его представлении ярко накрашенной блондинкой с ногами-ходулями и полуторакилограммовыми грудями. Но он сказал, что не в его силах что-либо изменить. А ей необходимо быть такой в его глазах, какая она есть на самом деле.

Этот день еще не закончился, до полуночи еще несколько минут, а чувства продолжают свою нескончаемую череду. Ну, Илья, последний цветок в тот букет, о котором ты говорил. Главный цветок. Это очень важно.

Жаль, что он не видит ее глаз, он бы многое прочел в них: просьбу, мольбу оставить на память о ней фотографию, а не негатив. Давай, Илья, ведь у тебя дар чувствовать, он развит в тебе взамен того, что ты потерял навеки. Только не ошибись, Илья.

Он понял ее.

Глядя поверх головы девушки, он медленно произнес:

– Тебе двадцать пять – двадцать шесть лет, у тебя карие глаза и пушистые ресницы, ты невысокая, но стройная. У тебя короткие каштановые волосы, нос с едва заметной горбинкой, на щеках ямочки… Если я наберусь смелости приобрести для тебя что-то в отделе женского белья, это будет… второго или третьего размера.

Светлана счастливо улыбнулась и поцеловала Илью в щеку.

– И вовсе он у меня не с горбинкой, – прошептала она. – А в остальном ты прав.

Хозяин дождался, когда двери лифта закроются, и вошел в квартиру. Сняв очки и положив их на журнальный столик, он взял из бара чистый стакан и прошел в ванную. Наполнив стакан на две трети холодной водой, он при помощи специальной присоски, поочередно приоткрыв веки, проделал несложную манипуляцию. Два предмета легли на дно стакана. В них было все: глубокая синева, отчетливый зрачок, даже тонкие красные прожилки. Не было только жизни. И пусто смотрели они не со дна, а с поверхности воды, на продолжении преломленных лучей света. Но хозяин вскоре погасил свет и лег в кровать. И то, что было в стакане, успокоилось, легло на дно, пока не забрезжит рассвет…

Владимир Першиков обеспокоенно глядел на секретаря-машинистку. Светлана порхала пальцами по клавиатуре пишущей машинки, не отрывая взгляда от документов на своем столе. Начальника она не замечала.

Нотариус вздернул рукав пиджака: время 8.55.

– Что случилось, Светлана? – Он приготовил носовой платок и уже поднес его к розовой лысине.

– А… Это вы, Владимир Владимирович? Здравствуйте.

– Доброе утро. Что-то серьезное? – продолжал допытываться патрон, ставя свой кейс-атташе на стол.

– Вы о чем? – удивилась девушка.

– Почему вы так рано пришли на работу? У вас проблемы?

Першиков стал похож на заботливого отца.

– Наоборот, у меня все о'кей.

– Ничего не понимаю. – Нотариус подхватил кейс и направился к своему кабинету. На пороге он обернулся. – Знаете, Света, у меня гораздо спокойнее на душе, когда вы опаздываете.

В этот раз уже Ольга Суркова перегнулась через стол, стараясь не пропустить ни одного слова из рассказа подруги. Изредка бросая быстрые взгляды на дверь кабинета нотариуса, она поторапливала Светлану: «Ну а он?.. А ты?.. Так и сказал?.. А потом что?..»

Спустя полчаса Ольга откинулась на спинку офисного стула и покачала головой.

– Да, Светка, простоты и наглости тебе не занимать. Я бы ни за что не решилась на подобный шаг.

– Я сама не думала, что смогу прийти к нему. Как-то само собой получилось.

– И еще пойдешь? – спросила Суркова.

– Обязательно. Только сначала позвоню по телефону. Илья очень обаятельный. – Светлана поднесла к лицу открытую ладонь, как если бы держала перед собой фотографию. – Определенно что-то в нем есть, какая-то скрытая внутренняя сила. И ты права, Оля, инвалиды сильнее нас и жизнь любят больше.

– Ну-ну! – Суркова строго посмотрела на подругу. – Ты только не позавидуй им.

– А почему нет? – удивилась Турчина. – Я вот Илье завидую не потому, что он слепой, а его душе. Благодаря телесной ущербности душа у него чище.

– Не затрагивай этой темы, – попросила Ольга. – Это большая неразрешимая проблема. Не с нашими шурупами разбираться в ней. – Она постучала себя по лбу.

– Вот-вот, – Светлана повторила жест подруги. – Если этим разбираться, то проблему действительно не разрешить. А нужно сердцем, – она приложила руку к груди и закрыла глаза.

– Медитируете?

«О господи… Не успеешь глаза закрыть – он тут как тут!»

– Да, – ответила Светлана начальнику. – Уже приступила к левитации.

– Знаете, Светлана Геннадьевна, вам это на пользу, – сообщил нотариус, и его сухие черты лица смягчились. – Сегодня я доволен вашей работой. Однако я не очень верю в медитацию. Если не секрет, что так повлияло на вас?

Турчина потупила глаза и тихо ответила:

– Один человек.

– Это не он вам звонит? – Першиков кивнул на помощницу, которая держала в руке телефонную трубку и вопросительно смотрела то на подругу, то на патрона.

Ситуация оказалась неожиданной для Светланы, и сердце подсказало ей: это он.

– Да, это он, – перевела она начальнику сердечное сообщение.

«Познер» подобревшим взглядом разрешил ей взять трубку.

– Алло? – нежно выдохнула она. И тут же изменилась в лице. – Ах, это ты, скунс?! Забудь номер моего телефона, понял?! Я не хочу тебя больше знать! – Побагровев, Светлана протянула трубку Ольге, чтобы та положила ее на рычаг. Но внезапно раздумала. – От тебя, козел, даже по телефону пахнет!

Турчина, потеряв голову и забыв, что рядом стоит начальник, продолжала разоряться в адрес Дениса Кузьмина. А на Владимира Владимировича тяжело было смотреть. Пожалуй, он впервые слушал подобные изречения. Это был жанр, поэзия.

Когда телефонная трубка легла наконец на место, он нашел в себе силы спросить:

– Мне показалось, или вы действительно ссорились? – Не получив ответа, он сделал вторую попытку, пытаясь получить ответ от своей помощницы. – Мне кажется, его влияние не очень. Вы как думаете, Ольга Викторовна?