Чтение онлайн

Что слышен треск подсохшего гороха...

(Бунин. “Сторож”, 1909. 1, 324)

Так вкруг него непоправимо тихо,

Что слышно, как в лесу растет трава ...

(Ахматова. “Творчество”, 1936. 1, 277)

И тихо, так, Господи, тихо,

Что слышно, как время идет.

(Ахматова. “Август 1940”. 1, 204)

И в глубине зеркал мелькали

Покровы черно-гробовые

И чье-то бледное лицо.

(Бунин. “Сполохи”, 1906—1909. 1, 327)

Все унеслось прозрачным дымом,

Истлело в глубине зеркал ...

(Ахматова. “Тот город,

мной любимый с детства...”, 1929. 1, 184)

Мужицким пахнет варевом , костры в дыму трещат —

И рдеет красным заревом на холоде закат.

(Бунин. “Плоты”, 1916. 1, 415)

И какое кромешное варево

Поднесла нам январская тьма?

И какое незримое зарево

Нас до света сводило с ума?

(Ахматова. “Не дышали мы сонными маками...”,

1946. 1, 231)

Правь рукою железною:

Из-за шатких снастей

Небо высится звездное

В грозной славе своей.

(Бунин. “Ночной путь”. 1, 471)

И над этой недоброй забавою

Веял ветер пречистых полей

И всходило налитое славою

Солнце Родины грозной моей.

(Ахматова. Из черновой редакции стихотворения

“Не дышали мы сонными маками...”, 1946. 1, 410)

Штора в окне, а за ней

Солнце вселенной моей .

(Бунин. “Ранний, чуть видный рассвет...”,

1917. 1, 446)

Как ликует твое умудренное

Сердце — солнце отчизны моей !

(Ахматова. “Долгим взглядом твоим истомленная...”,

1921. 1, 169)

Завораживающая музыка одного из самых совершенных поэтических созданий Бунина “Свет незакатный” явственно звучит в “Царскосельской оде” Ахматовой:

Там, в полях, на погосте,

В роще старых берез,

Не могилы, не кости —

Царство радостных грез.

Летний ветер мотает

Зелень длинных ветвей —

И ко мне долетает

Свет улыбки твоей.

Не плита, не распятье —

Предо мной до сих пор

Институтское платье

И сияющий взор.

Разве ты одинока?

Разве ты не со мной

В нашем прошлом, далеком,

Где и я был иной?

В мире круга земного,

Настоящего дня,

Молодого, былого

Нет давно и меня!

(“Свет незакатный”, 1917. 1, 445)

Здесь не Тёмник, не Шуя —

Город парков и зал,

Но тебя опишу я,

Как свой Витебск — Шагал.

Тут ходили по струнке,

Мчался рыжий рысак,

Тут еще до чугунки

Был знатнейший кабак.

Фонари на предметы

Лили матовый свет,

И придворной кареты

Промелькнул силуэт.

Так мне хочется, чтобы

Появиться могли

Голубые сугробы

С Петербургом вдали.

Здесь не древние клады,

А дощатый забор,

Интендантские склады

И извозчичий двор.

(“Царскосельская ода”, 1961. 1, 281—282)

Нужды нет, что в “Царскосельской оде” Ахматова ориентирует читателей на поиски связей с Иннокентием Анненским, чей “Кипарисовый ларец” фигурирует в тексте стихотворения. Никто и не собирается оспоривать очевидную генетическую связь “оды” Ахматовой со стихотворением Анненского “Снег” (“Полюбил бы я зиму, //Да обуза тяжка... // От нее даже дыму // Не уйти в облака”). Но если перекличка с Анненским лежит как бы на поверхности, то связь “оды” со стихами Бунина притаеннее. Перекличка тут не только ритмическая, но и — это важнее! — смысловая. Для Анны Ахматовой Царское Село тоже “не могилы, не кости — // Царство радостных грез”. Глубокая тоска, ностальгия, скрытая за намеренной жесткостью ахматовской “исторической живописи”, приоткрывается, когда оба эти стихотворения вступают в незримый диалог.

Для Ахматовой важна и концовка бунинского стихотворения — подобные мысли не только посещали ее, но и были источником глубокого драматизма ее творчества. Если у Бунина мысль о невозвратимости давно ушедшей молодости звучит элегически, печаль его лишена душевного надрыва, то Ахматова делает из этого сцену, исполненную трагедийного пафоса. Сравним:

В мире круга земного,

Настоящего дня,

Молодого, былого

Нет давно и меня!

И вот как развивает эту мысль Ахматова в одном из стихотворений 1963 года, вошедших в цикл “Полночные стихи”:

В Зазеркалье

Красотка очень молода,

Но не из нашего столетья,

Вдвоем нам не бывать — та, третья,

Нас не оставит никогда.

Ты подвигаешь кресло ей,

Я щедро с ней делюсь цветами...

Что делаем — не знаем сами,

Но с каждым мигом нам страшней.

Как вышедшие из тюрьмы,

Мы что-то знаем друг о друге