Чтение онлайн

Я разговаривала с губернатором Кербелы, который любит Достоевского и считает Сталина примером для подражания, и с неграмотным 18-летним юнцом, который с 10 лет работает, не умеет читать и писать, но уже научился запрещать журналисту работать.

Я встречалась с инженерами и чиновниками, с летчиками и рабочими, с директором открывшегося год назад Иракского музея, по залам которого я ходила в полном одиночестве, с безработными, с теми, кто работает в "Красном полумесяце", и с теми, кто умирает от голода в буквальном смысле слова. С теми, кто умирает от голода, я всего лишь встречалась глазами — и отводила глаза.

Тех, кто умирает, оказалось больше, чем тех, кто работает в хороших местах.

Я никогда прежде не видела, чтобы люди так жадно ели хлеб, купленный на подаяние, — я только читала об этом. Я никогда прежде не видела мусульманок, которые бы ели и пили на ходу.

Оказывается, за 7 лет родину мирового земледелия можно превратить в зону сельскохозяйственного бедствия — земля, заминированная и раскатанная американскими танками, больше не родит. Зато на прилавках — американские яблочки.

Я вернулась из Багдада в Дамаск на автобусе, еще раз проделав путь из полностью разрушенной страны в страну, которая не сдается на милость безжалостного нового порядка. Всего несколько сотен метров — и ты из мира полной разрухи переходишь в мир процветания. И там, и там говорят по-арабски.

Американские люди в совершенстве овладели искусством превращать в ад любое место на земле, даже такое, откуда произошла цивилизация, где наши общие предки научились всему тому, чем живы их потомки: выращивать ячмень и пшеницу, наблюдать движение светил, преодолевать искушения века сего, драться насмерть с захватчиком и умирать за друга. Кто забыл, откройте поэму о Гильгамеше, Библию, Геродота, историю халифата или хоть сказку об Али-бабе.

Ирак — это ведь не просто богатая нефтью полоса суши. Это Месопотамия, Междуречье, Шумер, колыбель цивилизации, Рай, а потом много тысячелетий великой истории.

Здесь каждая деревенька бьет в набат истории, потому что в каждой из них случался ее поворот.

— Откуда вы родом? — спрашиваешь невзначай.

— Из Ниневии, из Басры, из Искандерии, — беспечно отвечают собеседники, и твое сердце начинает бешено биться в такт с историей.

СУХОЙ ОТЧЁТ

Я прислала множество заметок, фото и видео в родную "Газету" и в "Огонек" и пришла рассказать об увиденном на радио "Эхо Москвы" и "Свобода".

Спасибо им всем.

В тяжелые минуты журналисты, независимо от их политических взглядов, проявляют лучшие профессиональные качества: они дают газетные полосы и эфирное время, даже если твой отчет не совпадает с тем, что предписано говорить о месте, где в жизнетворных лучах Запада нарождается молодая демократия.

Всё же лучшие журналисты-генералы стараются не забывать, что свидетельство делается ногами журналистской пехоты, а не многочасовым старательным переписыванием интернета.

Если бы в Багдаде Бог и директор отеля "Палестина" не свели меня с иракским бюро американского радио, я смогла бы сделать гораздо меньше — ведь у них были свет, питьевая вода и интернет, а у меня, как и у большинства иракцев, ничего этого не было.

Да, и еще — это были единственные в Ираке люди, кто помогал мне бесплатно.

Остальные, успешно развращенные американцами за 7 лет, привычно желали непомерных американских денег за копеечные услуги.

Тут удивляться нечему.

Совесть нации, лауреат Нобелевской премии, не бедный по всем меркам академик Сахаров брал с иностранных журналистов за интервью 800 долларов — гигантские деньги для конца 80-х годов. Об этом лично мне рассказал многолетний сиделец, православный христианин, духовное чадо покойного отца Дмитрия Дудко Александр Огородников, потрясенный тем, что иностранцы начинали интервью с разговора о гонораре. И когда Александр отказался от денег, ему привели в пример академика Сахарова — вот, мол, как человек себя оценивает, а вы что же тушуетесь…

Я вспомнила про Сахарова, когда интеллигентный профессор-филолог захотел, чтобы я заплатила ему 250 долларов за то, что приду к нему на кафедру поговорить со студентами.

Это было под конец моего пребывания в Ираке, и я уже не удивлялась.

Чему удивляться?

Только Бог и борьба с оружием в руках за свою землю позволяют людям сохранять человеческое достоинство.

Только в храмах и священных мечетях, только в вооруженной оппозиции и у тех, кто много страдал, встретишь человеческие лица.

В остальном это разрушенная страна, деморализованное население, потеря ориентиров, изуродованные города и души, бетонные стены между кварталами, улицами и домами и непреодолимые стены между людьми.

КТО ВЗРЫВАЕТ

Один из важнейших вопросов в Ираке — кто же является источником массового насилия над людьми? СМИ убеждают, что дикари мочат друг друга по религиозному и этническому принципу, а цивилизованные американцы удерживают их и учат лучших из них наводить порядок.

Всё наоборот.

Американцы раздувают все конфликты. Они подкупают уголовников и бандитов, чтобы взрывы мирного населения носили постоянный и устрашающий характер, чтобы продолжались похищения, чтобы убивали журналистов, особенно непослушных.

О самых жутких зверствах сообщают в подробностях: как отрезали голову и засунули её в разрезанный живот, как перерезали целую семью и т.д.

Простые люди беззащитны от психических атак такого рода. Вспомните, как нас деморализовали историями о маньяках в перестройку, о насильниках в 90-е годы, о педофилах — теперь.

А вот о нападениях на американцев и блокпосты сообщается крайне скупо. Конечно, ведь простые люди не должны надеяться на народных мстителей — они должны уповать только на силу цивилизованного Запада.

Любопытно, что в Ираке через день-два после жутких убийств сообщают о поимке злоумышленников. Их зверски пытают, они сознаются, выходят на суд с признанием вины — этого довольно, чтобы получить срок.

Иракцы, как все люди, измученные войной, наивны. Многие верят, что поймали "тех самых".