Чтение онлайн

Я знал, что будет дальше. Я знал это с самого начала.

Когда пайки наконец закончились, я съел людей, которых убил.

Оказалось, что люди - лучшее мясо. Лучше, чем собачатина. Лучше, чем инопланетные ящерицы. Они поддерживали меня некоторое время, но потом и они исчезли.

Я снова начал голодать.

Проходили дни, может быть, недели, и я начал увядать. Хотя я хорошо знал, что такое голод, боль от этого не становилась легче.

По ночам я наблюдал за небом. Смотрел на него с тоской. Надеясь, что на эту планету упадет еще один корабль.

И один упал.

Астрономическая удача?

Вряд ли.

На этот раз выжилa только однa. Анжела. Она объяснила мне, что наполненный рудой трейлер с моего корабля "Дарион", не затерялся в космосе. Он находится на орбите вокруг Червоточины GG54, отваживая спасательные корабли попытаться забрать его.

Многие корабли пытались. Ни один не преуспел. Их затягивает в червоточину и выталкивает сюда.

Это гигантская ловушка с приманкой.

По словам Анжелы, пять кораблей уже потеряны. Есть большая вероятность, что они где-то на этой планете. Я спросил Анжелу, сколько человек в ее команде.

Она сказала, что их было семь. Все мертвы. Когда я убил ее, их стало восемь.

Восемь.

Ммммм.

Но этого недостаточно. Этого никогда не хватает. У меня всегда все заканчивается.

Мне нужно найти другие корабли. И я думаю, что смогу. Органический мозг на корабле Анжелы все еще функционирует, и он создал частичную топографическую карту планеты.

На карте отмечены другие места крушения. Некоторые - всего в нескольких километрах.

Мне нужно двигаться быстро. Там могут быть выжившие. Чем дольше я жду, тем меньше их становится.

Перевод: Грициан Андреев

"ДЕЛО ВКУСА"

Еще одно фантастический коротыш из "Мелких укусов" (Small Bites). Я большой поклонник фильмов о зомби, особенно итальянских "пожирателей кишок". В этом произведении это довольно очевидно.

– Доедай мозги, Филлип.

Филлип оттолкнул студенистый кусок культeй правой руки.

– Я больше не хочу.

Мама, прищурившись, уставилась на него. Еe глазные яблоки давно высохли и выпали.

– Тебе не нравятся мозги? Все маленькие мальчики-зомби должны есть мозги. Разве ты не хочешь стать таким же гнилым и разлагающимся как твой папа, a?

– Грарарарар, - сказал папа.

У него отсутствовала нижняя челюсть, поэтому произношение не было одной из сильных его сторон.

– Я хочу, мам, ты знаешь, просто...

– Просто, что?

Филлип сложил руки на груди и поковырялся в носу осколком локтевой кости, торчащей из культи.

– Филлип!
– одeрнула его мама.
– Манеры.

– Грарарарар, - согласился отец.

Филлип перестал ковыряться в носу.

– Ненавижу мозги.

Мама глубоко вздохнула и выдохнула через пулевые отверстия в лeгких.

– Ну, хорошо, доешь хотя бы прямую кишку и можешь идти.

Филлип скорчил гримасу.

– Я не хочу.

– Но, Филлип, ты же любишь кишки! Помнишь, когда ты только восстал из своей могилы, ты лопал эти кишки, пока они не начинали лезть у тебя из попки.

– Я больше не хочу есть эту дрянь, мам.

– Грарарарар, - сказал папа.

– Вот видишь, Филлип, ты расстраиваешь своего отца. Ты знаешь, сколько ему приходится работать днями и ночами, выслеживая живых, чтобы у нас на столе было свежее мясо? Это нелeгкая работа, сынок. Посмотри на него, он двигается не быстрее одноногого калеки, а большинство оставшихся людей хорошо вооружены и практически все из них уже в курсе, что нужно целиться в голову.

Филлип встал.

– Мне не нравится эта еда. Мне не нравится еe вкус. Мне не нравится еe запах и больше всего, мне не нравится есть ребят, с которыми я когда-то ходил в школу. На прошлой неделе мы съели моего лучшего друга Тода.

– Мы - живые мертвецы, сынок, это то, что мы делаем.

Отец Филлипа пожал плечами и потянулся к тарелке ребeнка. Он вывалил еe содержимое на край стола, а затем резко кивнул головой, вонзая в еду верхние зубы. Единственный способ, которым он мог кусать.

– Я больше не хочу быть зомби, мама.

– У нас нет выбора, Филлип.

– Ну, значит, я буду есть что-нибудь другое.

Филлип полез под стол и достал пластиковую коробку.

– Это, что ещe такое?!
– требовательно спросила мама.
– Я слышу запах испорченной пищи.

– Это Вальдорфский салат[9].

– Филлип!

– Прости, мам, но это то, что я буду есть с сегодняшнего дня. Здесь яблоки, сельдерей, грецкие орехи и медово-лимонный майонез.

– Я запрещаю!

– Грарарарар, - согласился папа.

– А мне всe равно!
– закричал Филлип.
– Я - веган, мам! В-Е-Г-А-Н. И ты ничего не сможешь с этим поделать.

Он бросил коробку с салатом на стол и, стеная, зашаркал прочь.

Папа засунул кусок двенадцатиперстной кишки себе в горло и похлопал жену по заднице.

– Грарарарар.

– Я знаю, дорогой, но что ж мы можем сделать? Оторвать ему голову и съесть еe завтра на обед?

– Грарарарар.

– А вот это хорошая идея. Пойду-ка, возьму дробовик.

Мама, хромая, поплелась к оружейному шкафу.

– Вальдорфский салат! Не в моeм доме!

Перевод: Грициан Андреев

"ОБЪЯТЬЯ"

Написано еще в колледже, когда я думал, что хорошая писанина должна звучать цветисто, а образность важнее сюжета. Я был неправ по обоим пунктам. Просматривая эту коллекцию, я не могу не заметить, как много моих историй имеют какую-то религиозную основу или подтекст. Вот что происходит, когда тебя воспитывают католиком.

Она приходит ночью.

Я выдвигаю кресло-качалку на балкон, чтобы понаблюдать за ней, старинной вишней, которая скрипит и протестует так же, как мои старые кости. Отсюда открывается потрясающий вид на мой задний двор; живые изгороди, подстриженные под леденцы, фонтан "херувим", вечно плюющийся водой, океан вдалеке.

Солнце лениво кланяется и уходит, разбрасывая оранжевые и фиолетовые пальцы по моим акрам густого газона. Много лет назад это были коктейли с шампанским и крокет. Теперь я даже не могу вспомнить, когда в последний раз гулял по территории. Один знакомый, покойный, как и большинство, однажды описал мужчин как прекрасный односолодовый напиток - жгучий и незрелый в молодости, смягчающийся с возрастом.