Жуткие истории
Шрифт:
– Может быть, нам стоит сбежать, Мик.
– Да, может быть... Подожди! Нет! Мы не можем убежать!
– Почему мы не можем убежать, Мик?
– Помнишь тот эпизод из "Симпсонов", где Гомер отправился в прошлое и наступил на бабочку, а затем Барт отрезал ему голову кусачками для стрижки живой изгороди?
– Это две разные серии, Мик. Это обе серии "Дома ужасов на дереве", но разных лет.
– Послушай, Вилли, дело в том, что эволюция - действительно непостоянная сука. Если мы что-то напортачим в прошлом, это действительно может испортить будущее.
– Это отстой. Ты хочешь сказать, что мы вернулись бы в наше реальное время, но вместо того, чтобы быть сделанными из кожи и костей, мы будем сделаны из фруктов? Как какие-нибудь люди из "Джуси Фрут"?
Еще одно рычание, еще ближе. Оно звучало как львиный рык - если бы у льва были яйца размером с "Крайслер".
– Я имею в виду действительно плохие вещи, Вилли. Я должен прочитать еще один отрывок и вытащить нас отсюда.
Деревья расступились, и в поле зрения начала вырисовываться тень.
– Эй, Мик, если бы ты был сделан из фруктов, откусил бы ты себе руку, если бы был действительно очень голоден? Думаю, я бы откусил. Интересно, какой бы я был на вкус?
Ирландец Мик пытался сосредоточиться на чтении страницы, но его взгляд то и дело поднимался к деревьям. Доисторический пейзаж погрузился в мертвую тишину. Затем, подобно какому-то гигантскому монстру, выходящему из джунглей, из джунглей вышло гигантское чудовище.
Первой появилась голова, размером с диван, - действительно большой диван - с зубами, размером с кинжалы, втиснутыми в пасть, достаточно большую, чтобы разорвать холодильник пополам.
– Я думаю, что откусил бы пару раз себе ногу или что-нибудь в этом роде, но я бы побоялся, потому что не знаю, смогу ли остановиться. Особенно если бы я был на вкус как клубника, потому что я люблю клубнику, Мик. Почему ее называют "клубникой", если на вкус она не как солома? Эй, это тираннозавр?!
Теперь Ирландец Мик описался больше, чем просто немного. Существо перед ними было темно-зеленого цвета, плавно сливавшегося с подлеском. Вместо чешуи он был украшен маленькими колючими волосками, которые, как понял Мик, были тонкими коричневыми перьями. Его огромные ноздри раздулись, и он фыркнул, отчего страницы книги зашевелились.
– Я действительно думаю, что нам нужно бежать, Мик.
Ирландец Мик согласился. Тираннозавр вышел на поляну на массивных лапах и встал на дыбы во весь свой рост, более сорока футов[38]. Ирландец Мик знал, что ему не убежать от него. Но ему и не нужно было этого делать. Ему всего лишь нужно было убежать от Вилли. Он чувствовал себя плохо, но у него не было другого выбора. Он должен был обмануть своего лучшего друга, если хотел выжить.
– У Tираннозавра действительно плохое зрение, Вилли. Если ты будешь лежать очень тихо, он не сможет... Вилли, вернись!
Вилли бросился к деревьям, двигаясь так быстро, что казался размытым пятном. Ирландец Мик бросился за ним, на бегу отмахиваясь от стрекоз. Он растоптал ногами большого коричневого таракана, трехпалую ящерицу с большими влажными глазами и непропорционально большим мозгом, и маленькое пушистое млекопитающее с лицом, очень похожим на Сэла из "Мяса Мэнни" на 23-ей улице[39], которое издало тревожный человеческий крик, когда его маленькая шейка сломалась.
Позади них Тираннозавр двигался со скоростью гигантской двуногой кошки, по форме напоминающей динозавра, щелкая зубами так близко к Ирландцу Мику, что они прикусили восемнадцать волосков на его прическе. Он случайно оглянулся через плечо и увидел, что пасть животного раскрыта так широко, что он мог бы накрыть стол на четверых на языке существа и сыграть в техасский холдем, но он бы этого не сделал, потому что это было бы чертовски глупо.
Затем, как раз в тот момент, когда кошмарные челюсти смерти были готовы сомкнуться на Мике и вызвать неминуемую смерть, Tираннозавр резко остановился и вытянул шею к небу, вглядываясь сквозь деревья.
Мик продолжал бежать, наступив на семейство маленьких пушистых грызунов, которые были очень похожи на Kаппорелли из квартиры 5B и завизжали, когда он сломал маленький мохнатый позвоночник одному из них, а затем он врезался в Вилли, который стоял неподвижно и смотрел вверх.
– Вилли! Что ты, блядь, делаешь? Нам нужно двигаться!
– Зачем, Мик? За нами больше не гонятся.
Мик оглянулся и заметил, что огромная ящерица действительно прекратила преследование, сосредоточившись вместо этого на небе.
– Я думаю, он смотрит на астероид, - сказал Вилли.
Ирландец Мик бросил взгляд вверх и уставился на очень большой пылающий объект, который, казалось, занимал четверть неба.
– Я не думаю, что минуту назад он там был, - сказал Вилли.
– Я не очень внимателен, но думаю, что заметил бы его, как ты думаешь?
– Это нехорошо. Это совсем нехорошо.
– Посмотри, какой он становится большой, Мик! Нам следует спрятаться за деревьями или еще за чем-нибудь.
– Нам нужно выбираться отсюда, Вилли, - сказал Ирландец Мик, его голос был высоким и неприятно девчачьим.
– Чувствуешь этот ветер, Мик? Жарко. Держу пари, эта штука разгоняется до ста миль в час. Ты это чувствуешь?
– Я чувствую это! Я чувствую это!
– Ты чувствуешь запах рыбы, Мик? Эй, смотри! Эти розовые цветы, которые похожи на...
Вилли закричал. Ирландец Мик оглянулся и увидел, что его друг всей жизни играет в перетягивание каната с одним из этих зубастых доисторических растений, используя длинную красную веревку.
Нет. Не красную веревку. Это были кишки Вилли.
– Помоги мне, Мик!!!
Недолго думая, Ирландец Мик протянул руку и схватил Вилли за двенадцатиперстную кишку. Он сжал ее так сильно, как только мог, и Вилли пукнул.
– Это больно, Мик! Быть выр-поp-тро-шенным больно!
Позади них раздался сотрясающий кости рев. Тираннозавр потерял интерес к астероиду и принюхивался к недавно пролитой крови, его голова, размером с диван, была всего в нескольких метрах от него и приближалась. Мик чувствовал запах его дыхания, воняющего тухлым мясом, плохой гигиеной полости рта и всякой всячиной.
Нет, вонь исходилa от Вилли. Лилaсь, типа, как зубная пастa из тюбика.
Ирландец Мик выпустил внутренности своего друга и вытер руку о рубашку Вилли. Розовый цветок издал звук - пбббтхх – и сделал то же самое, не вытирая руки.