Чтение онлайн

— Я в своем уме, Лариса Георгиевна, — процедил я, сдерживая раздражение. — Вы пытаетесь забивать гвозди микроскопом. Моя стихия — работа в поле. С аномалиями и последствиями. Я был лучшим на курсе, я могу собрать сильную команду и обучить сотни людей бороться с этим явлением. Вместо этого вы предлагаете мне заниматься бумажной работой и сопровождать вас на официальные встречи?

Шереметева не сразу ответила. Она откинулась на спинку кресла, её глаза потемнели, и я ощутил в ней ту хищную настороженность, которая всегда проявлялась, когда что-то шло не так, как она планировала.

— Вы преступно недальновидны, Николаев, — произнесла она наконец. — Во-первых, я могу доверять вам. Насколько вообще можно доверять кому-либо в этой среде. Во-вторых, у вас и вашей семьи слишком много недругов, и мне бы не хотелось, чтобы они нашли возможность избавиться от вас, пока вы будете шастать один в какой-нибудь провинции. В Петербурге избавиться от вас будет сложнее. И третье, самое важное: вы должны научиться управленческой работе. Это не просто бумаги. Это стратегическое планирование, политика, контроль ресурсов.

Я хмуро уставился на начальницу, хотя уже начал понимать ход ее мыслей.

— Зачем?

Шереметева усмехнулась, но в её взгляде не было ни тени веселья.

— Я хочу подготовить вас, Николаев, — ответила она. — Если со мной что-то случится, Боде один не вытянет. Он хороший исполнитель, но инициативы у него зеро. Вы же, напротив, показали, что умеете брать на себя ответственность, организовывать процессы, понимаете, как работают аномалии. Мне нужен такой человек рядом. Здесь, в кабинетах. Так безопаснее для всех нас.

Это был один из тех редких моментов, когда я видел в ней не просто жесткого командира, но человека, который предвидит угрозу и готовится к худшему. Она действительно считала, что ей может что-то угрожать. Или кто-то.

История с Боде ничего не прояснила. Будет другой удар.

— Кроме того, — продолжила Шереметева, — эта должность позволит вам остаться в Петербурге. Император, насколько мне известно, тоже нуждается в вас, особенно после недавних событий…

Я стиснул зубы. Этот аргумент был неоспорим.

— Хорошо, — нехотя согласился я. — Раз вы настаиваете, я останусь.

— Я не спрашивала вашего мнения, Николаев, — отозвалась Шереметева, но ее взгляд немного потеплел. — Лишь объяснила, почему вы получили это назначение.

Начальница внимательно вглядывалась в мое лицо, словно оценивая, насколько искренне мое согласие. Затем она посмотрела на часы и произнесла:

— И раз уж вы явились в Корпус на день раньше, значит, готовы приступить к работе. Отлично. Через пятнадцать минут мы выезжаем в Зимний. Совет регентов пригласил меня на заседание, и вы будете меня сопровождать.

Зимний дворец встретил нас привычным величием: сияние золота, отблески света на полированных полах, чуть уловимый аромат воска и свежих цветов. Я шагал рядом с Шереметевой, на ходу привыкая к новым знакам отличия на мундире. Признаться, они немного тяготили — не весом, но смыслом.

Мы пересекли несколько анфилад и остановились в просторном холле, где камергер с надменно-любезной улыбкой попросил нас подождать. Я заметил, как Шереметева еле сдержала зевок, сжав губы в тонкую линию.

— Трудная ночь, ваше превосходительство? — спросил я.

— Спала два часа. Ничего, не впервые.

Я вскинул бровь. Два часа сна — слишком мало даже для нее.

Я поискал глазами камергера, отвечавшего за порядок в залах для гостей. И быстрым шагом направился к нему.

— Пожалуйста, распорядитесь принести кофе для генерал-лейтенанта, — сказал я. — Черный, без сахара.

Камергер возмущенно на меня уставился, но я жестом поторопил его и сладко улыбнулся.

— Пожалуйста, побыстрее. Я знаю, что в трех залах отсюда стоит итальянская кофемашина.

— Конечно, Алексей Иоаннович, — сквозь зубы процедил камергер и подозвал лакея.

Я вернулся на свой пост рядом с Шереметевой. Она как раз пролистывала копию отчета, которую добыл для нее Боде.

— Пытаюсь выбить больший бюджет на этот год, — пояснила она.

Через пару минут возле нас возник лакей с дымящейся чашечкой.

— Кофе для ее превосходительства, — он поклонился и поставил напиток на столик.

Шереметева скользнула по мне взглядом и удивленно вскинула седые брови.

— Решили меня задобрить, Николаев? — в ее голосе звучала легкая насмешка.

— Просто помню, насколько унылыми бывают выступления Рюмина, ваше превосходительство. Они кого угодно усыпят.

Шереметева тихонько усмехнулась и взяла чашку эспрессо.

— Угодили, Николаев. А говорили, что служба адъютанта — не для вас… — Она отпила кофе и со вздохом прикрыла глаза. — Будь я проклята. Мне действительно это было нужно.

Я склонил голову в шутливом поклоне.

— Всегда рад служить.

Шереметеву вскоре вызвали в зал заседаний, а я остался дожидаться ее в холле. Здесь же находились прочие сопровождающие членов Совета регентов — секретари, адъютанты, ассистенты всех мастей. Кто-то вполголоса беседовал, кто-то листал бумаги. Я расположился у одной из колонн, наблюдая за происходящим.

В этот момент в соседнем зале мелькнула знакомая фигура. Великая княжна София Петровна. Ее сопровождала свита из дам, но она заметила меня, замедлила шаг и, наконец, решительно направилась в мою сторону.

— Кузен Алексей! — тепло приветствовала она, останавливаясь передо мной, — я слышала о вашем чине и новом назначении. Примите мои поздравления…

Я поклонился и поцеловал протянутую руку.

— Благодарю, София Петровна.

Княжна смущенно улыбнулась.

— Честно говоря, вам невероятно идет этот мундир. — Мне показалось, что ее щеки немного порозовели. — На вас он сидит даже лучше, чем на кузене Андрее…

Я усмехнулся.

— Рад, что могу услаждать ваш взгляд. Как ваши дела? Как государь?