Зимний крокус
Шрифт:
– Да, конечно! – вступила герцогиня. – Признаться, я ждала Холлэ уже сегодня… Но, думаю, завтра она точно должна приехать.
«Задержалась… Ну ничего. Всякое бывает. Если она отправилась к своей няньке сама, значит, неравнодушна к старушке. А раз так, то и задержка понятна – мало ли, о чем двум любящим друг дружку женщинам найдется поболтать… Как раз, может быть, завтра я буду более приличным собеседником. А то гость называется… приехал, все сожрал и спать завалился. Налетчик какой-то… Правда, я с приглашением…»
С такими мыслями Йэг и отправился спать. Он шел за служанкой, любуясь ладной девичьей фигурой, загадочно обрисованной свечным сиянием. Шел, еле-еле поднимая ноги над ступеньками, – и наслаждался собственным предвкушением. Вот он сейчас сядет на постель, потрогает ладонями белье, потом заберется под одеяло и закутается хорошенько, чтобы побыстрее стало тепло. Он всегда так делал, если не считать тех месяцев, что он провел в Гезонге (там в этом просто не было необходимости). А после того, как согреется, он вытянет ноги. И уснет. И мысль об одиночестве в постели на этот раз его почему-то не особенно беспокоила. Сказать по правде, она вообще не пришла ему в голову – впервые за последние несколько недель.
Дах Фёрэ сел на кровать, даже не сняв штанов – так не терпелось ему поскорее ощутить близость сна. А в следующее мгновение спать ему резко расхотелось. Он подскочил к окну, разом забыв, что в гостях, а не дома, распахнул его и, теряя драгоценное накопленное тепло, чуть не по пояс выпростался наружу.
А там… там выл ветер. В этом вое звучало отнюдь не привычное яростное веселье. Гнев и бешенство, и даже какая-то сердитая обида слышались в воздухе столь явственно, что догадаться о происходящем не составило кёорфюрсту никакого труда.
Мага проморгали. Маленького (пока еще) мага воздуха, бестолкового и очень гордого своим открытием. Ну как же – он может приказывать ветру! То, что на самом-то деле совсем даже не может, он еще не понял. Еще чуть-чуть, и голос ветра станет злым, и тогда…
«Мальчишке конец!» - лихорадочно думал Йэг, вихрем слетая по лестнице, которую только что с таким трудом преодолел. – «Кровавое пятно! Месиво! Черт бы побрал засранца! Ну почему? Почему ты – не девка, неведомый мажонок?!»
Девушки, как правило, таких ошибок не совершали, это – чистейший мальчишеский провал. У девчонок другие какие-то трудности, он не знал, какие именно.
Принц задыхался, больше от волнения, нежели от усталости, сорванной с него ужасом, словно небрежно закрепленный плащ. Объяснять встревоженным хозяевам обстоятельства он не стал – вдруг еще есть шанс успеть и спасти этого обормота?! Негоже время тратить, потом объяснит…
Эпицентр волшбы он определил очень быстро. Не очень далеко. Даже, пожалуй, совсем близко! И коня не надо! Удача, однако! Вон там, в замке! Да вон же он, этот паршивец, маг этот недоделанный! Гордится стоит!
Страх окрылял. Йэг взлетел на стену – словно и не было вокруг буйствующей стихии! – к наслаждающемуся бурей ребенку и… со всего размаху закатил тому затрещину. Всю свою злость в удар вложил, как еще не покалечил… Потом дождался, пока тот очухается, осторожно перехватил грубую нить управления («Всего одну!!! Пастушка, как этот идиот мелкий вообще хотел управлять ветром?!») и еще более осторожно отпустил ветер на свободу. Теперь стихия решит, что это он, Айдесс Дах Фёрэ вместе с этим недорослем сейчас пытался привести ее к повиновению. Чем это ему вскорости аукнется, он предпочел не думать. Сейчас – не важно. Важен вот этот испуганный ребенок, который сейчас чуть было сам себя не убил. А о том, что вот этот вот первый самый раз настоящего «прикосновения стихии» может навсегда убить его будущее как мага (даже если бы жив остался), мальчишка и вообще не знал. Ну что ж… когда-то Йэг испытал все это на себе. Его самонадеянность в детстве тоже могла стоить ему жизни. Или будущего. Все прошло, но… он помнит. И знает, как надо сейчас поступить. Вряд ли, конечно, парень скажет ему спасибо. Но… ветер уже разозлился, значит, времени уже нет.
– Буре приказывать захотел?! – рыкнул Йэг, вздергивая парня на ноги. Ветер немного стих, словно прислушиваясь. – Сопляк! Себе сначала приказывать научись! Стихия слабых в лепешку раскатывает!
И Айдесс ударил снова. И еще раз. И еще. Он никогда никого не избивал. И ему стоило сейчас очень больших усилий не сорваться ни в сторону отчаянного плача («Не хочу!!! Я не хочу этого делать!!!»), ни в сторону проснувшегося внутреннего зверя («Рррразорвать! В кррровь!!»)
Когда мальчишка потерял сознание от боли, Йэг с трудом остановил свою руку, готовую бить дальше. Дело было сделано, и оставалось лишь надеяться, что… что мальчик не рехнулся от происходящего… что ветры теперь не станут мстить незадачливому магу… что стихия забудет о неудачной попытке подчинить ее… что призванный мальчишкой ветер никого не убьет в этот раз. Потому что буря разыгралась не на шутку, и пострадать могли многие. А усмирить ее он бы сейчас не смог.
Когда мальчишка потерял сознание от боли, Йэг с трудом остановил свою руку, готовую бить дальше. Дело было сделано, и оставалось лишь надеяться, что… что мальчик не рехнулся от происходящего… что ветры теперь не станут мстить незадачливому магу… что стихия забудет о неудачной попытке подчинить ее… что призванный мальчишкой ветер никого не убьет в этот раз. Потому что буря разыгралась не на шутку, и пострадать могли многие. А усмирить ее он бы сейчас не смог.
В следующее мгновение он вдруг услышал рыдающий всхлип, что-то метнулось перед его глазами неясным пятном, и вот уже герцогиня Линдергрэд прижимает к себе измочаленного паренька, с ужасом и ненавистью глядя снизу вверх на кёорфюрста.
– Вы хуже зверя, Ваше Высочество! – крикнула она, стараясь перекрыть голосом вой ветра.
Презрение и горестное непонимание плескались в ее прекрасных очах, и он вдруг подумал, что ее глаза очень похожи на глаза Холлэ. И Холлэ тоже будет так на него смотреть. Потому что она вернется, и мать ей все расскажет, конечно же. Она ведь видела эту… экзекуцию. И, разумеется, ничего не поняла.
И неожиданно в голове вспыхнула молнией короткая мысль: «Холлэ!!! А вдруг она сейчас в море?!»
И он, вместо того, чтобы попытаться объяснить свое поведение, бросился назад, к герцогскому дому. Там очень быстро выяснил у ошарашенных слуг, где находится остров Голый и на чем можно до него добраться.
Драгоценные минуты утекали, как вода из дырявой лохани – ему всё-таки нужно было как-то переодеться, найти лодку и весла, взять самое необходимое… Скорей!
Скоро он уже отчаливал на тяжеловатом для одного ботике. Провожать его было некому. Да никто и не стремился, если уж честно…
Единственное, что было удачей в эту злосчастную ночь – несмотря на непогоду, упрямо светила луна. Так было плыть всё же удобней. Ну и ещё – как-то легче было верить, что всё обойдется.
Странно, он не брал с собою столько тряпья… что там за куча под кормовым сиденьем?
Йэг всмотрелся – но было всё же темно. Хотя какая разница! И когда он уже выбрал себе точку на берегу, чтобы придерживаться нужного направления, куча тряпья зашевелилась, издав стонущий вздох.
– Вылезай, - резко приказал он. – Выбирайся оттуда! Не бойся. Сейчас я вернусь к берегу и высажу тебя.
– Ни за что! – зло ответила куча и кое-как распрямилась, оказавшись малолетним недо-магом. – Я тогда сам поплыву!
Йэг последний раз был столь близок к убийству, когда вю Шеннерт поведал ему о своей помолвке с мони Заргель. Сейчас только оторопь не дала ему снова поднять руку на этого… этого…
– Твою ж мать, - выдохнул кёорфюрст. – Только этого мне и не хватало для полного счастья… Какого черта ты тут делаешь?
– Плыву, - достаточно логично огрызнулось это недоразумение.