Чтение онлайн

Оказывается, отец видел будущее. Значит, каждый мой шаг был выверен до миллиметра. Я — несчастная тряпичная кукла, которой злой колдун дёргает за ниточки.

От этих мыслей я схватился пальцами за грудь так, что они впились в кожу. Не знаю, как вырваться из этой паутины обмана. Тошнотворное чувство не отпускает меня ни на мгновение.

Но главное — кто из них предатель? Конечно, если он вообще существует.

— Что тебе удалось увидеть? Заклинаю тебя! Говори, Леон! — старик битую минуту пытается вывести меня из ступора.

Я отдёрнул его ладонь, которая трясла меня за плечо. Пересказав строчки пророчества, припрятав остальное, добавил, что видел озвученную сцену во время ступора.

— Похоже, нам всем известное четверостишие про луны. Но почему текст среагировал именно с Леоном? — задумалась Анна.

— Это мне неизвестно. Стоило взять рамку, как картины начали вливаться в сознание, — бесцветно произнёс я.

— Нам необходимо исследовать подземелье. Предлагаю разделиться путём жеребьёвки, — Михаил уже готовил четыре палочки.

— Мы не будем разделяться! — грубо запротестовал старик, выбив палочки из его руки. — Самая идиотская затея в такой ситуации — это ходить порознь!

— Уважаемый прав, наши шансы на выживаемость сильно упадут, — Аня попыталась прикоснуться к Мише, но он был слишком раздражён, чтобы принимать прикосновения своей жены.

Перед нами разыгралась нелицеприятная ситуация — односторонняя ссора любовников.

Жеребьёвка всё же состоялась. Старик подкинул монетку. Мы пошли в левый коридор, который привёл нас к стальным воротам толщиной, наверное, в пять сантиметров. Как бы мы ни старались, двери не отворились. Пришлось исследовать противоположный коридор. Там ситуация была аналогичной.

— Поставить такие врата, хм… Значит, там действительно что-то ценное, — прокомментировал Миша. — Или не вышел, — подметил я и добавил: — Какая вероятность, что церковь не знала о существовании подземной базы?

— Нулевая. Сейчас научу тебя одному приёму. Сколько у тебя осталось силы?

Я оголил предплечье и с печалью глядел на одну полосу.

— Столько, сколько жизни в мертвеце, — невесело произнёс я.

— Сгодится! — задорно прокомментировал старик.

Суть приёма заключалась в том, чтобы пустить пламя по лезвию клинка, а потом сгустить и поднять температуру до невероятного уровня. Сложность в том, что цена за такой фокус непозволительно высокая, и лекари используют его только в самом крайнем случае.

— Слушай внимательно! У тебя будет несколько вздохов. Нужно вырезать замок и защитные стержни: два сверху, два снизу! — учитель вынул нечто похожее на толстый карандаш и обвёл нужные места на серебряных вратах.

— Ага…

— Точно понял? — грубо спросил он.

— Я, по-твоему, совсем дебил? Понял…

— Действуй!

Компаньоны с интересом наблюдали за нашей попыткой открыть проход. Благо, они сохраняли абсолютное молчание.

Я закрыл глаза. В кромешной темноте мерцали красные пятна. Второе сердце разгоняло приятное тепло по телу и горело, как маленькое солнце.

Яркая фиолетовая энергия пошла от сердца по венам, зазмеилась по предплечьям, перескочила на рукоятку и переплетёнными корнями поползла по лезвию.

Когда я открыл глаза, фиолетовое пламя живо плясало по лезвию, то вспыхивая, то затихая.

— Дай волю огню! И он тебе не разочарует!

Я сделал глубокий вздох, а на выдохе попытался вытолкнуть из сердца как можно больше силы.

Бесформенное тихое пламя ожило и потекло к острию. Оно многократно уплотнилось, отчего окружающим меня людям становилось невыносимо находиться рядом.

— Б-быть такого не может, — заворожённо произнесла Аня.

Михаил нахмурился. Изо всех сил подавлял страх перед жаром.

Я с силой воткнул остриё в отмеченную полосу, но ничего удивительного не произошло. Только близлежащая область раскалилась докрасна.

— Ничего не выйдет, металл имеет стойкость к высокой температуре! — воскликнул Михаил.

— Больше силы, лей больше! — взревел старик.

Я неестественно напрягся, посылая все силы до последней капли. Пламя на лезвии сошло с ума. Оно ещё больше уплотнилось и приобрело насыщенный цвет вороньего крыла. Мне казалось, что оно жужжало, словно рой мошкары…

Температура поднялась настолько, что кончики волос на руках старика сгорали и закручивались. Я лёгким движением вставил лезвие в металл, повёл по линии.

Было невероятно легко. Легче, чем резать масло. Это, мать вашу, уже какой-то плазменный резак, а не клинок.

Однако силы убывали быстро. Когда засов буквально ополз вниз, у меня осталась треть полосы… Я резко вставил лезвие вверх и, чтобы не делать лишних движений, рывком срезал левый и правый засов.

Температура начала падать. Мне удалось вставить острие снизу, пробить дверь насквозь, но движение вправо замедлилось.

Старик положил свою руку на мои и, кажется, принялся переливать силу.

Его лоб покрылся испариной, капилляры в глазах лопались, а на шее вздулись вены. Один быстрый взгляд позволил мне осознать, насколько сложно осуществить подобное для простого лекаря… Какое тираническое количество силы он тратит на поддержание заклинания.

Нижние засовы поддались. Клинок потух точно в тот момент, как я вынул его. Иначе существовала вероятность зажима или приплавления.

Михаил с силой зверя потянул двери на себя. Старик тут же упал, казалось, что замертво.

Внезапно почувствовал сковывающую жажду крови от мага молний. Причем удар пришёлся в самый уязвимый момент, когда я нахожусь на грани краха.

— Ты, блядь, настоящее чудовище! Ученик лекаря не может обладать силой низшего магического мечника стихии огня. Да где там! Это превосходит её на порядок, — выпалил Михаил мне в лицо.

Я машинально оттолкнул его, и он отшатнулся, схватившись за амулет.

Ах ты, падла! Он выждал момент, чтобы сделать ход.

— Не смей! У меня хватит духу ещё раз применить это! — выкрикнул я.

Духу, возможно, хватит, а вот огня, чтобы выпустить хотя бы один жалкий огненный шарик, — нет…

Аня, набравшись смелости, встала стеной между нами.

— Д-давайте сохранять спокойствие, уверена, что всему есть объяснение, — она с опаской поглядывала на лезвие, которое теперь оказалось совсем близко к её шее.

Я ощущал, как её подсознательный страх проникает в меня. Это было отвратительно. Я ведь не чудовище.

— Разве ещё не поняла? Он не человек, это жуткая тварь, нацепившая маску безобидной овечки… и пока он ослаб, а защитник валяется без сознания, самое время пролить свет на ложь, — холодно прошипел Михаил.