Чтение онлайн

– И что же это за возможность?

– Все дело во вражде между двумя местными жителями, один из которых мой работодатель Мердок, а второй – его сосед Джойс.

– Да, – заметил я, – кое-что об этом слышал. Был в трактире, когда Джойсу вручили предписание шерифа, а потом стал невольным свидетелем ссоры. Но какое отношение это имеет к тебе и твоему исследованию?

– А вот какое. Болото занимает землю как Мердока, так и Джойса, и пока у меня не будет возможности изучить его в полном объеме, я не смогу прийти к какому-то определенному выводу. Их отношения настолько обострились, что ни один из соседей не позволит другому переступить через границу своих владений, равно как и друзьям своего врага. Но завтра должен состояться обмен землями, и я смогу продолжить работу. Я обследовал почти весь участок, ныне принадлежащий Мердоку, и послезавтра примусь за его новую землю, на которую до сего времени мне был путь заказан.

– Как Джойс воспринял свое поражение?

– Говорят, очень плохо. И, судя по тому, что я видел, бедняге и впрямь приходится непросто. Я слышал, что раньше это был счастливый, жизнерадостный человек, а теперь превратился в угрюмого хмурого брюзгу. Он так одержим собственным горем, что всех и вся воспринимает крайне враждебно и недоброжелательно. Общается он только с дочерью – они практически неразлучны. Да, Джойса ждал поистине жестокий удар судьбы. Его ферма была настоящим уголком рая в этих унылых местах. Плодородная почва, много воды, роскошные леса – что еще нужно, чтобы сделать жизнь на ферме радостной и комфортной. И вот теперь ему придется обменять свой участок на гораздо худший – с неровными границами, лишенный всякий строений. Причем часть его занимает болото, а вся остальная площадь – сплошь мусор, оставшийся после того, как болото переместилось на новое место.

– А как ведет себя Мердок?

– Самым постыдным образом. Я так на него зол, что порой хочется ударить. Каждое его слово, каждое действие или бездействие направлено на то, чтобы побольнее уязвить и оскорбить соседа. Мердоку просто повезло, что он связал меня по рукам и ногам договором, иначе я попросту не стал бы на него работать, хоть это и удивительно. Ведь я получил уникальную возможность заняться изучением необычного феномена блуждающего болота.

– А чем конкретно ты занимаешься: горными разработками или осушением земель? – поинтересовался я.

Казалось, мой вопрос застал Дика врасплох. Он некоторое время качал головой и смущенно хмыкал, а потом с неловкой улыбкой сказал:

– Дело в том, что мне запрещено разглашать подробности. Наш уважаемый ростовщик включил в договор особый пункт, согласно которому я не должен ни с кем говорить о своей работе на протяжении всего срока действия договора. Он вообще хотел запретить мне когда-либо об этом упоминать, но я воспротивился, и Мердок чуть изменил условия.

«Еще одна загадка Шлинанаэра», – подумал я, а Дик тем временем заметил:

– Впрочем, я не сомневаюсь, что в скором времени ты и сам все поймешь. Ты ведь тоже в некотором роде ученый, насколько я помню.

– О нет, это точно не обо мне! – усмехнулся я. – Двоюродная бабушка позаботилась об этом, подобрав мне наставника. Надо отдать старику должное: он и впрямь пытался меня чему-то научить, – но вскоре обнаружилось, что у меня нет склонности к научным изысканиям. Как бы то ни было, в последнее время я только и делал, что предавался праздности и безделью.

– Что ты имеешь в виду?

– Дело в том, что я никак не могу заставить себя заняться каким-нибудь делом. Еще не прошло и года с тех пор, как я вступил в наследство, но все же надеюсь, что со временем осяду на одном месте и вновь начну работать.

– Я тоже на это надеюсь, старина, – серьезно добавил Дик. – Если хоть раз испытал удовольствие от настоящей работы, особенно от такой, которая требует ума и воображения, мир становится без нее довольно унылым.

– Совсем как для меня без девиц, а для его светлости без болота, – вставил Энди, широко ухмыляясь.

К счастью, Сазерленд воспринял заявление возницы довольно серьезно и с чувством произнес:

– Мой дорогой друг, мне очень приятно слышать, что и тебя заинтересовал предмет моего исследования.

Я не мог допустить, чтобы он счел меня крупным специалистом в этой области. В конце концов, рано или поздно он и сам понял бы это и догадался бы об истинной причине моего интереса к болоту. И вновь я никак не отреагировал на заявление Энди, иначе могло бы показаться, что мной действительно движут скрытые мотивы, а мне вовсе не хотелось, чтобы в душе Дика зародились какие-то подозрения.

– Мой интерес к болоту пробудился совсем недавно. И, несмотря на то что мне хотелось бы узнать о нем как можно больше, на данный момент я совершенно невежествен в этом вопросе, – сказал я.

– Как и все человечество! – воскликнул Дик. – Верится с трудом, но на сегодняшний день нет ни одной научной работы, посвященной данному вопросу. И это при том, что обсуждаемая нами тема представляет жизненно важный интерес для тысяч людей в нашей стране. Ведь она напрямую связана со счастьем и процветанием значительной части населения Ирландии и формирует политические взгляды людей.

– Уверен, ты ошибаешься, – возразил я.

– Нет! К моему великому сожалению, не ошибаюсь. Существует работа одного датского ученого, но его исследования ограничены сравнительно небольшой территорией. Кое-какую информацию можно так же почерпнуть из отчета международной комиссии по добыче торфа, но она довольно скудна. Если когда-нибудь тебе захочется чем-то себя занять, попробуй отыскать в одной из библиотек в любом городе мира какую-нибудь научную работу или хотя бы главу в исследовании, посвященную данной тематике. Уверяю, ты не найдешь ничего! Только представь, насколько скудны наши познания в данной области, если в последнем издании Британской энциклопедии нет даже статьи «болото».

– Это поразительно! – только и смог сказать я.

Затем, когда мы тряслись по ухабистой проселочной дороге, Дик Сазерленд представил мне короткий, но весьма выразительный обзор исследований болот, особо отметив болота Ирландии. Он начал с работ Гиральда Камбрийского [3] , переключился на доктора Боата [4] и Эдмунда Спенсера [5] , а потом поведал о состоянии почвы во времена первых попыток освоения земель, когда стоило лишь воткнуть лопату в грунт, как образовавшееся углубление тотчас же заполнялось водой. Дик рассказал мне о протяженности и природе болот, о методах их осушения и о своих надеждах на то, что героические меры, предпринимаемые правительством в последнее время, все же помогут сократить площадь обширной топи Аллен, памятника некомпетентности чиновников.

– Это поможет преодолеть давно сложившееся безразличие к этой проблеме, – сказал Дик. – Ведь еще две сотни лет назад мистер Кинг писал: «Мы живем на острове, печально известном своими болотами, но я не помню, чтобы кто-то пытался предпринять что-либо в отношении их».

Мы уже подъезжали к горе Нокколтекрор, когда мой друг добавил, завершая свою импровизированную лекцию:

– Короче говоря, мы будем исцелять их хирургическим и терапевтическим методами, то есть осушать болота, выполняющие роль губки, и добавлять известь, чтобы уничтожить порождающие их жизненные процессы. Ни один метод не будет работать без другого, но вместе наука и практика установят свое господство и добьются успеха.