Чтение онлайн

– Отличительной особенностью геологической формации этой части страны является огромное количество сланца и гранита. Эти природные ископаемые встречаются как отдельными пластами, так и лежащими бок о бок. И поскольку известны случаи обнаружения известняка в самых неожиданных местах, я не теряю надежды встретить подобный феномен и здесь.

– А где ты встречал примеры таких геологических формаций? – поинтересовался я, поскольку почувствовал, что разговор вот-вот коснется Шлинанаэра, и счел своим долгом это предотвратить.

– В качестве примера могу привести тебе реку Корриб, что берет начало из озера Лох-Корриб и впадает в залив Голуэй. Собственно говоря, на этой реке возник город Голуэй. На одном участке русла один берег реки состоит из гранита, а другой – из известняка. Я полагаю, что эти две породы соединяются где-то на дне реки. Так что если близ Нокколтекрора обнаружится сходная формация, пусть даже совсем небольшая, это будет здорово.

– Это почему же? – вновь спросил я.

– Потому что в округе совсем нет извести, а при наличии месторождения известняка можно было бы сделать множество вещей, которые при нынешнем положении дел не окупают затраченных на них усилий. Достаточное количество известняка значительно удешевило бы процесс осушения болот в округе, а печи для обжига извести принесли бы своим владельцам целое состояние. Мы смогли бы возвести стены в нужных местах. Я даже представляю себе чудесную небольшую гавань, постройка которой обошлась бы совсем недорого. И, помимо всего прочего, у нас появится уверенность в том – хотя пока это только надежда или мечта, – что мы сможем наконец постичь секрет блуждающего болота, остановить его перемещение, а то и вовсе осушить.

– Все это чрезвычайно интересно. – Я совершенно не кривил душой, потому что в тот момент в моей голове попросту не было других мыслей. – Может, расскажешь мне чуть больше, Дик? Полагаю, ты не из тех, кто будет молчать до тех пор, пока идея не сформируется в голове полностью?

– О нет, я совсем не такой. Для меня настоящее удовольствие встретить заинтересованного слушателя. Начну с самого начала. Меня прямо-таки поразила впадина на вершине горы. Ничего более странного я не видел ни разу в жизни. Если бы я встретил нечто подобное в другом месте или в другой геологической формации, то решил бы, что эта впадина образовалась в результате деятельности вулкана, но в данном случае об этом не может быть и речи. Очевидно, на этом месте когда-то было озеро.

– Так гласит легенда. Надеюсь, ты ее уже слышал?

– Конечно! И она лишь подтверждает мою гипотезу. Легенды всегда основаны на каких-то реальных событиях. Не знаю, что именно породило миф о святом Патрике и змеином короле, факт остается фактом: когда-то давным-давно на месте впадины было озеро или пруд.

– Ты в этом уверен?

– К сожалению, я не смог уделить изучению данного феномена больше времени, поскольку старый волк, с которым меня угораздило связаться, проявлял слишком большое нетерпение в своем стремлении отыскать пропавший сундук с сокровищем, но мне вполне хватило и того, что я успел увидеть.

– Хорошо, но как твоя гипотеза возникновения впадины связана с поисками известняка в здешних местах?

– Все просто. Наличие озера или какого-то другого водоема на вершине горы означает наличие природного источника воды. А может, и не одного. Гранитные или твердые сланцевые породы с большим трудом поддаются воздействию воды, в то время как известняк легко разрушается бьющими из недр земли родниками. К тому же природа этих двух пород совершенно различна. Имеющиеся в известняке трещины и полости практически отсутствуют в других, более твердых породах. Словом, если все обстояло именно так, как я предположил, и водоем на горе питался водой из подземного источника, пробивавшейся сквозь слои известняка, то мы, вероятно, обнаружим, что с течением времени породу размыло и источник направил свои воды в другом направлении – либо через трещины в породе, либо по проложенному им же самим руслу.

– А дальше?

– А что произошло дальше, понять несложно. Вода из источника стекала туда, где почти не встречала сопротивления, и находила выход где-то ниже вершины горы. Ты, наверное, обратил внимание на своеобразное строение ее поверхности, особенно западного склона. Огромные каменные плиты, покато спускающиеся вниз, вдруг заканчиваются зазубренной стеной. Ты не мог этого не заметить – края стены похожи на зубья пилы. Стало быть, вода, вместо того чтобы подниматься вверх и стекать по старому руслу, которое все еще заметно, в какой-то момент нашла отверстие в одной из каменных плит и постепенно заполнила пространство между ней и соседней. Если, конечно, не нашла выход и оттуда. Как нам известно, на горе имеются островки растительности и болотистые участки. Так вот вода, скапливаясь под этими болотистыми участками, не только их питала, но и поднимала до тех пор, пока они не стали плавать на ее поверхности, поскольку плотность воды больше. А раз так, то болоту просто потребовалось достаточное количество времени, чтобы его консистенция стала более мягкой, превратив его в весьма опасное образование – «ковер смерти», – о котором мы говорили сегодня утром.

– До этого момента мне все предельно ясно и понятно, – сказал я. – Но как получилось, что болото, о котором мы говорим, кочует с места на место? Ведь оно окружено каменными стенами. А они-то уж точно передвигаться не могут.

Сазерленд улыбнулся:

– Я вижу, ты все схватываешь на лету. Теперь мы переходим к следующей стадии. Когда мы ехали по склону, ты заметил отчетливые русла с глинистыми берегами?

– Конечно! Они тоже имеют какое-то значение?

– А как же! Если моя гипотеза верна, движение болота происходит из-за них.

– Объясни-ка!

– Насколько смогу. Пока это только чистые догадки и предположения. Я могу ошибаться, а могу оказаться прав. Буду знать больше еще до того, как закончу работы на Шлинанаэре. Я предполагаю, что движение болота происходит из-за изменений в глиняных руслах – например, во время дождей, – когда вода вымывает породу до более низкого уровня. Это очень заметно по глиняным наносам напротив Змеиного перевала. Камни ведь с места не сдвинутся, поэтому глина скапливается в промежутках между ними, и в этом ей помогают падающие поперек трещин и разломов деревья. А тем временем воде из постоянно бьющего под землей источника нужно искать какой-то выход. А поскольку камень она пробить не может, то скапливается до тех пор, пока не достигает мягких глинистых слоев либо не находит какую-нибудь щель или отверстие. В любом случае вода медленно, но верно углубляет для себя русло, поскольку мягкая глина не может устоять под ее напором и постепенно вымывается. Таким образом, вода находит для себя новые природные резервуары, и процесс повторяется сызнова.

– То есть болото расширяется в одну сторону, в то время как другая его сторона постепенно пересыхает, поэтому создается видимость перемещения.

– Совершенно верно! Но все это зависит еще и от уровня поверхности. Может быть два или более резервуара со своей собственной глубиной, которые соединяются лишь у поверхности. Или, например, глина покрывает берега или дно каменного резервуара, и тогда вода постепенно размоет глину и опустится до нижней точки, и ее уровень в резервуаре из более твердой породы будет ниже.

– Но если так, – решился заметить я, – должно произойти одно из двух: либо вода размоет глину так быстро, что уровень воды не успеет достигнуть опасного уровня, либо процесс будет проходить замедленно и не повлечет за собой таких последствий, о которых нам рассказывали. Да, болото перемещалось бы, но при этом не наблюдалось бы никакого хаоса и разорения. А ведь о болоте на Нокколтекроре именно это и рассказывают.

– Ох уж это «если». Будь мое предположение единственно верным, результат оказался бы именно таким, каким ты его сейчас описал. Но ведь существует масса других предположений. Мы с тобой сейчас разобрали только один из вариантов развития событий. Предположим, что вода нашла естественный путь выхода. Примером может послужить вот это самое болото, вода из которого утекает на поля утесов. В этом случае она не причинила бы большого вреда устланному глиной руслу: для этого не хватило бы давления. А теперь предположим, что такое давление появилось. Оно не дает воде подняться поверх глиняного пласта, но она находит крошечную щель, чтобы пробиться вниз. Таких резервуаров, о которых я упоминал, могло быть несколько. Судя по строению грунта, это вполне вероятно. В нескольких местах выпирающие части скал расположены так близко друг к другу, что образуют своеобразные каньоны внутри нагромождения камней, которые с легкостью превращаются в резервуары. А теперь предположим, что барьер между двумя верхними резервуарами истончился и масса воды начала давить на нижнюю стенку. От внезапно образовавшегося давления стенка эта может частично обрушиться и обрушить глинистый берег, служащий временным барьером. Уровень скапливающейся за этим барьером воды быстро поднимается, поднимая с собой на предельную высоту и илистые массы. Барьер не выдерживает такого напора, и поток вместе с илистыми массами устремляется по каменному дну, поднимая покоящуюся на нем губчатую массу. Таким образом, расположенные ниже болотистые образования получают новые вливания, смешиваются с ними, становятся более жидкими, утрачивая способность удерживать на поверхности тяжелые предметы, и превращаются в совершенно новую и очень опасную трясину. А на месте прежнего, расположенного чуть выше водоема остается лишь осадок из песка и мелких камней – слишком тяжелых, чтобы их мог унести поток.

– Как ярко и образно ты описал картину происходящего, Дик. Как, должно быть, ужасно жить по соседству с таким коварным природным феноменом.

– Действительно ужасно! Ведь дом, находящийся на пути этой движущейся массы – если, конечно, он не построен на скале, – пойдет ко дну, как корабль во время шторма. Исчезнет с лица земли в один момент и без всякой надежды на спасение.

– Значит, при наличии такого соседа единственным безопасным местом остается гора.

Перед моими глазами вдруг возник дом Мердока на уступе скалы, и я порадовался, что новый надел Джойса и его дочери будет по крайней мере безопасным.