Чтение онлайн

Широко улыбнувшись, он пошел прочь, но, сделав несколько шагов, обернулся и с серьезным видом предложил:

– Коль уж я отправляюсь на Нокколтекрор, можа, передать чего мисс Норе?

– Да иди ты уже! – воскликнул я раздраженно. – Что ей от меня можно передать, если я даже ни разу ее не видел?

В ответ Энди многозначительно подмигнул, а потом обернулся через плечо, чтобы я смог еще раз увидеть его ухмылку, и пошел прочь, а я вернулся в постель.

Лишь некоторое время спустя, когда я уже приближался к Нокнакару, мне показалась странной просьба Энди. Я ведь не говорил ему, куда отправлюсь, да и вообще ни с кем не делился своими планами, ограничившись расплывчатыми фразами о желании осмотреть новые места, но Энди почему-то был уверен, что я непременно отправлюсь на холм. Неужели парень настолько прозорлив? Как бы то ни было, я передал его послание старику и выпил традиционную кружку молока – типичный для запада Ирландии жест гостеприимства, – затем направился в сторону холма, стараясь не слишком торопиться и не высказывать нетерпения.

Словно для того, чтобы рассмотреть что-то меня заинтересовавшее, я то и дело останавливался, стучал по валунам и переворачивал камни, нарушая покой толстых, почти бесцветных земляных червей и разных ползучих тварей, раздвигал концом трости траву, раскапывал никому не нужные ямки в земле – словом, вел себя как настоящий невежа, притащившийся на Нокнакар из любопытства.

По мере приближения к вершине холма сердце мое билось все громче и отчаяннее, конечности вдруг стали словно ватные, взор затуманился. Мне уже доводилось испытывать нечто подобное в другие периоды моей жизни: например, перед первой дракой в школе или выступлением в дискуссионном клубе. Такое притупление чувств не смертельно, но понимание этого приходит лишь с опытом прожитых лет.

Я продолжал подниматься на холм, но на сей раз не свистел, не напевал и не производил ненужного шума, поскольку был настроен слишком серьезно для столь легкомысленного поведения. Наконец я оказался на вершине, но с сожалением осознал, что пришел напрасно: больше здесь никого не было. Охватившее меня разочарование сменилось облегчением, когда, взглянув на часы, я понял, что еще слишком рано, ведь вчера я встретил здесь незнакомку в три часа пополудни.

В запасе у меня оставалось изрядное количество времени, и я решил осмотреть холм Нокнакар повнимательнее. Поскольку незнакомка спустилась с холма по восточному склону, то и ждать ее появления стоило с той же стороны, если, конечно, она вообще сегодня здесь появится. Мне совсем не хотелось ее напугать, поэтому я решил начать свои изыскания на западном склоне и спустился примерно до его середины. Отсюда я и принялся постигать тайны природы, хоть и ощущал враждебное отношение к себе как живых обитателей склона, так и неодушевленных.

Еще никогда время не тянулось столь бесконечно долго. Поначалу я проявлял поистине ангельское терпение, но потом оно уступило место беспокойству, а то вскоре переросло в полное отчаяния раздражение. Не раз меня охватывало почти непреодолимое желание броситься на вершину холма и закричать что есть силы, не раз приходила в голову не менее безумная идея стучаться во все дома и лачуги, но сдерживала мысль о нелепости подобных намерений, когда я начинал представлять последствия этих действий. Меня бы просто подняли на смех, поскольку я вряд ли смог бы вразумительно объяснить, зачем разыскиваю девушку, даже имени которой не знаю.

Мне казалось, что в своих бесплодных блужданиях по склонам я уже пересчитал все листья на деревьях. К сожалению, я не испытывал ни голода, ни жажды, чтобы хоть ненадолго отвлечься от своих мыслей, но твердо придерживался принятого решения не подниматься на вершину холма раньше трех часов.

Нетрудно представить, какое удовлетворение я испытал, когда после долгих часов, исполненных душевных терзаний и искушений, поднялся в означенный час на вершину и увидел, что прекрасная незнакомка уже там, сидит на краю плато. После взаимных приветствий она сказала:

– Я здесь почти два часа и уже собираюсь домой. Все это время я ломала голову, чем это вы так увлеченно занимались на склоне. Вы что, ботаник?

– Нет, конечно.

– Геолог?

– Нет.

– Натуралист?

– Нет.

Девушка замолчала, видимо решив, что столь настойчиво расспрашивать незнакомца неприлично, зарделась и отвела взгляд.

Я не знал, что сказать, но юность обладает собственной мудростью, которая заключается в искренности, поэтому выпалил:

– Вообще-то я просто пытался убить время.

Во взгляде восхитительных синих глаз, сопровождаемом взмахом пушистых ресниц, читался вопрос, и я продолжил, прекрасно осознавая, что ступил на зыбкую почву:

– Честно говоря, я не хотел подниматься на холм раньше трех часов, а время тянулось бесконечно долго.

– Только вот вы все пропустили. Между часом и двумя пополудни, когда солнце падает между двумя островами – Кушином справа и Мишкаром слева, – с этой вершины открывается просто невероятный вид.

– Ах какая жалость, что я этого не увидел.

Возможно, голос выдал меня. Я действительно испытывал горькие сожаления, но вовсе не потому, что не увидел освещенные солнцем острова. В этот момент лицо незнакомки озарила улыбка, и, зардевшись от смущения, она погрузилась в раздумья.

Есть вещи, коих женщина просто не может не понять или неверно истолковать, и, несомненно, причина моих сожалений относилась именно к такой категории.

Сладкая дрожь охватила меня при мысли, что, все поняв, незнакомка не испытала неудовольствия. Человек остается хищником даже в своих привязанностях, и я твердо уверен, что окружающий мир прекрасно осознает его опасность, но менее всего мне хотелось отпугнуть это прекрасное создание, поэтому действовать придется осторожно и довольствоваться тем, что имею. Я вновь заговорил о Лондоне, впечатления от которого все еще были свежи в моей памяти, и был вознагражден лучезарной улыбкой, которая потом сопровождала меня и днем и ночью.

Мы болтали, точно старые приятели, и время незаметно летело на своих невесомых золотых крыльях. Не было сказано ни слова о любви, но я с радостью и невыразимой благодарностью начал осознавать, что между нами установилась незримая связь. Кроме того, я обнаружил, что эта красавица крестьянка обладает весьма ценными качествами – золотым сердцем, приятными мягкими манерами и недюжинным умом. Я понял, что она получила неплохое образование и дома продолжала самостоятельно изучать те предметы, что преподавались в школе, однако она так и не назвала своего имени и не раскрыла подробностей жизни, так что я по-прежнему знал о ней не больше, чем в тот день, когда услышал ее сладкое пение здесь, на вершине холма.

Возможно, мне и удалось бы узнать что-то еще, располагай я бо`льшим временем. Счастливые минуты летели так быстро, что мы совершенно их не замечали. И вдруг, когда длинный красный луч солнца окрасил вершину холма и уже был готов погрузиться в морскую пучину на горизонте, девушка вскочила и сдавленно вскрикнула:

– Закат! О чем я только думала! Спокойной ночи! Нет, вы не должны меня провожать, это неприлично! Спокойной ночи!

И прежде чем я успел произнести хоть слово, она быстро побежала прочь по восточному склону холма.

Столь резкое и внезапное пробуждение от сладкого сна всколыхнуло в моей душе волну гнева, и, печально усмехнувшись, я пробормотал вслед удаляющейся фигурке:

– Ну почему часы счастья так коротки, в то время как минуты страданий и тревоги тянутся бесконечно?

И все-таки позолотившие лицо лучи заката настроили меня на более благодушный и возвышенный лад. И тогда я опустился на колени прямо там, на вершине холма, и принялся молиться со страстью и пылом, присущими юности, о том, чтобы все благодати мира снизошли на нее – мою возлюбленную. По мере того как солнце садилось за горизонт, я медленно спускался с холма и, оказавшись у его подножия, долго стоял там с непокрытой головой и смотрел на вершину, подарившую мне столько счастья.