Чтение онлайн

– Да, два года – это долго. Но как мы их проведем, Арт! Только представь, что тебя ждет. Времени на печаль точно не останется.

Затем я озвучил Дику сумму его гонорара, и он возразил, что это слишком щедрое предложение, от которого он вынужден отказаться. Однако я поспешил успокоить друга, объяснив ему, что сумма для меня незначительная, ведь благодаря покойной двоюродной бабушке я имел гораздо больше, чем мог потратить. Теперь же я хотел превратить жилище Норы в настоящий рай, но сделать это можно было лишь с помощью любви, труда, денег и умелого руководства. Конечно, проект отнимет у Дика много времени и заставит позабыть о научных изысканиях, ведь ему придется стать и управляющим, и инженером, и поверенным, который будет покупать землю от моего имени, так что и оплата его труда должна быть соответствующей. Я так же признался, что рассчитываю со временем полностью передать в его руки управление всеми моими делами.

– Ну, с покупкой земли, как мне кажется, трудностей не будет, – сказал Дик. – Две фермы уже выставлены на продажу, да и остальные мало-помалу приходят в упадок. Как бы то ни было, я тотчас же примусь за дело и непременно напишу тебе в Лондон, если до твоего возвращения возникнут какие-то вопросы.

В тот вечер мы с Диком решили, что мне по возможности нужно купить всю гору целиком. Я сразу же отправил мистеру Кейси письмо, в котором сообщал, что все дела в мое отсутствие будет вести мистер Сазерленд, а также попросил его приехать до конца недели, чтобы встретиться с Диком и все обсудить.

На следующий день, поговорив с Джойсом, я спросил, не сможет ли он продать мне право аренды на землю, находившуюся у него в собственности, и мой будущий тесть с готовностью согласился. Судя по всему, он был рад избавиться от этой обузы.

– Я уеду отсюда с радостью, хотя спервоначалу мне будет грустно: ведь я тута родился и прожил всю жизнь. Тока что проку оставаться в энтом доме без Норы. Да и не воротится она сюда. Думаю, как закончится ее учебы, вы сразу же захотите сыграть свадьбу.

– Наверняка так и сделаем.

– И энто правильно. Тока без Норы дом наш совсем опустеет. Тяжко мне будет энто снести. Моя сестрица переехала на Нокнакар к нашей замужней сестре, им тама вдвоем сподручнее. А я отправлюсь в Глазго к Юджину. Парнишка давно меня к себе кличет. Как я ему написал про Норину помолвку, он и стал меня просить к нему переселиться. Говорит, к концу года сможет зарабатывать, чтоб себя содержать, да и меня тоже, коли придется. А уж какое хорошее письмо он написал Норе. Тока она хотела сама вам об энтом рассказать. Поля утесов я вам продать не смогу, поскольку они Норе принадлежат, но коли вы ее попросите, она вам не откажет.

– Я был бы рад их приобрести, ведь через два года все, чем я владею, в любом случае будет принадлежать ей.

Итак, мы с Джойсом договорились о продаже его участка. Я предложил ему хорошую цену, и он сразу же согласился, хотя сумма и показалась ему завышенной.

– Нет, участок того стоит, – возразил я. – Просто нужно немного его улучшить.

Нора не возражала, чтобы ее отец продал поля утесов: сказала, что раз уж я так хочу их купить, пусть они станут моими. При этом она, правда, выразила надежду, что я не выставлю их на продажу, поскольку это место очень ей дорого. Я заверил ее, что всегда буду поступать так, как она захочет, и мы скрепили договор… Неважно как. Главное – мы его скрепили!

Вторую половину дня я провел в доме Джойса, поскольку это был наш последний с Норой вечер перед моим отъездом в Париж. Мы спустились на поля утесов, уселись на валун и принялись обсуждать наши планы. Я поведал о своей задумке, касающейся преобразований на Нокколтекроре, но в подробности не вдавался, поскольку хотел устроить ей сюрприз. Хранить молчание оказалось ох как непросто, ведь для юных влюбленных нет ничего слаще их тайны.

По возвращении в дом мы попрощались, и это заняло некоторое время, ибо непросто расставаться с любимой впервые. После этого я отправился в гостиницу собирать вещи, поскольку мне предстоял ранний отъезд в Голуэй, где я собирался дать мистеру Кейси инструкции относительно перевода на мое имя собственности Норы и ее отца.

Вечером у нас с Диком опять состоялся долгий разговор о положении наших дел, поскольку мой друг всерьез увлекся идеей покупки всей горы. Затем мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я удалился к себе.

Выспаться мне той ночью не удалось. Думаю, я был слишком счастлив, и полнота этого счастья порождала в моей душе страх, какое-то смутное навязчивое ощущение грядущих перемен, чего-то, что неизбежно изменит нынешний ход событий. Во сне бог дремы играл мной точно мячом, подбрасывая на головокружительную высоту радости, а потом, когда я стремительно летел в темноту, останавливал мое падение новой сладкой надеждой. Мне казалось, что я бодрствовал всю ночь, хотя память заботливо сохранила обрывки снов, в которых странным образом перемешались люди и обстоятельства, с коими я сталкивался в последние дни. Мелькавшие перед глазами картины напоминали причудливые узоры в калейдоскопе, однако составлявшие их фрагменты оставались неизменными. В одних снах все было залито сияющим розовым светом, другие погружали меня в гнетущую мглу отчаяния и страха, и все же в каждом из них центральное место занимал силуэт горы на фоне закатного неба и прекрасные глаза Норы, взгляд которых не оставлял меня ни на секунду. Я словно переживал заново отдельные моменты последних нескольких недель своей жизни, и в каждом из этих моментов находили воплощение легенды, мифы и таинственные истории, услышанные мной в этих краях. В каждом мрачном сне непременно присутствовал и Мердок, и змеиный король. Они легко менялись обличьями. Я видел гомбина, дерзнувшего возразить святому Патрику, но уже в следующий момент король сражался с Джойсом, обвивал своим телом гору и, сраженный мощным ударом отца Норы, устремлялся к морю через Шлинанаэр – Змеиный перевал.

Ближе к утру необходимость проснуться одержала верх, и мои сновидения стали более практичными. Образы святого Патрика и змеиного короля постепенно бледнели, устремляясь в небытие, в то время как неясные фигуры кирасиров с сундуком денег, таинственно появлявшиеся и исчезавшие в моих снах на протяжении всей ночи, напротив, стали более четкими и реальными. Я вдруг увидел Мердока в могиле с осыпающимися стенками, лихорадочно пытавшегося отыскать сокровище, и облепленный болотной тиной лафет, черневший на фоне желтой луны. Вновь и вновь эта картина представала перед моими глазами в разных вариациях, но с одним неизменным финалом: стенки могилы начинали осыпаться, Мердок пытался кричать от ужаса, но не мог издать ни звука, как не мог приблизиться к Норе, протягивавшей ему свои сильные руки, чтобы помочь.

Неудивительно, что после ночи, полной тяжелых сновидений, я вдруг проснулся с острым ощущением, что забыл сделать нечто очень важное. Взглянув на часы, я обнаружил, что уже четыре часа и пора готовиться к отъезду. Я не стал терять времени даром и, выпив чашку горячего чая, заботливо приготовленного для меня жизнерадостной миссис Китинг, уже ехал в экипаже Энди в деревушку Ресесс, где должен был пересесть в дилижанс до Голуэя.

Энди был на удивление молчалив, я же, напротив, пребывал в приподнятом настроении и был не прочь поразвлечься. Некоторое время я ждал, что возница заведет разговор в свойственной ему шутливой манере, а поняв, что этого не произойдет, заговорил первым.

– Что-то ты сегодня неразговорчив и печален. Что случилось?

– Я размышляю.

– Я так и подумал. И о чем же ты размышляешь?

– Так о несчастной мисс Норе. Ухажера-то у ней нет и не предвидится. Да о бедняжке фее. Сидит на Нокнакаре одна-одинешенька, поджидает – мож, вернется к ей какой лепрекон. Слыхал я, сэр, что феям шибко нравятся лепреконы. Вона как! Тока вот что я скажу, сэр. Все же странные существа энти женщины. Вечно сохнут об тех, кого им вовек не охомутать, а на хорошего парня, что вблизи их бродит, даже и не взглянут.

– Ну да, ну да.

Я почувствовал, что разговор принимает опасный оборот, и потому дал такой туманный ответ, но Энди продолжил:

– Что обычные земные девчонки, что феи – все одним миром мазаны. Вот нравится им гоняться за лепреконами да за жинтманами, что не их поля ягода. Тока не выходит ничего. Энто все равно что от дьявола избавляться – скока ни молись, а ему и горя мало.

– Но что здесь странного, Энди? Если мы смотрим на девушек и влюбляемся в них, то почему бы им, бедняжкам, не влюбляться в нас? Я знаю, ты тоже хотел бы жениться, только вот боишься женщин.